Вечный ястреб

Геммел Дэвид

Когда Камбил перечислил другие отборочные состязания, первые пятьдесят бегунов, в том числе Гаэлен и Агвейн, заняли места у черты. Дива в белом платье, в венке из горных цветов, взмахнула рукой, и они устремились вперед.

Гаэлен ровно бежал в середине. Касваллон, зная, что в этом забеге тот победит без труда, пошел к лоткам на краю поля.

Там продавались разные безделушки, ножи, инструмент, меха, одеяла, башмаки, а также мясо, сыры, фрукты и овощи. Поискав ожерелье для Мэг и не найдя ничего на свой вкус, Касваллон купил кувшин меду и ковригу овсяного хлеба. В конце ряда

осталась еще пара пустых столов, и он сел там, чтобы побыть в одиночестве. После разговора с Мэг аэнирская угроза уже не так его подавляла, но он, по своему обыкновению, хотел обдумать это дело со всех сторон.

Меньше чем в тридцати шагах от него сидели Моргас и Драда, но Касваллон из-за обилия народа не видел их. Зато Моргас, скучающе разглядывавшая толпу, остановила взгляд на высоком горце и широко раскрыла глаза. Касваллон был одет в травянисто-зеленый плащ, кожаный бурый камзол и зеленые штаны со шнуровкой. На его нагрудной перевязи висели два тонких ножа, на боку – длинный, охотничий. Моргас всматривалась в его лицо. Бородка, расчесанная в виде трезубца, смутила ее, но эти зеленые глаза она узнала бы где угодно.

Ненависть хорошо запечатлела их в ее памяти.

Подойдя к нему, она со стиснутым горлом произнесла:

– Доброе утро.

Касваллон увидел перед собой женщину в черном платье, показывавшем стройную фигуру во всей красе. Черные косы, скрепленные золотыми шпильками, лежали на ее голове как венец.

– Доброе утро, моя госпожа. – Учтиво поднявшись, он предложил ей сесть и спросил, чем ее угостить – но к ним уже шел Драда, держа в руках два кубка с вином.

– Как поживаешь, Касваллон?

– Хорошо. Не представишь ли меня даме?

– Так ты не знаешь меня? – удивилась она.

– Я порой бываю забывчив, но такой красоты в жизни бы не забыл.

Моргас пришла в замешательство.

– Вы до невероятия похожи на одного знакомого мне человека.

– Надеюсь, он был вашим другом.

– Нет. Не был.

– Позвольте тогда мне искупить его вину, – улыбнулся Касваллон.

– Мне пора идти, но вы двое друг друга знаете и можете выпить вместе.

Мужчины проводили ее глазами.

– Странная женщина, – сказал Драда.

– Кто она?

– Моргас, отцова сожительница. Красивая, но уж очень угрюмая.

– Она приняла меня за кого-то знакомого.

– Да… Ты участвуешь в Играх?

– Участвую.

– В чем состязаешься?

– В сражении на коротких мечах.

– Я думал, что ты бегун.

– Был им прежде. У тебя довольно верные сведения. А на каком поприще хочешь сразиться ты сам?

– Ни на каком. Атлет из меня прескверный.

– Зато других ты натаскивать мастер. Я видел.

– Аэниры любят побеждать, – улыбнулся Драда.

– Отчего так?

– Как то есть отчего? Никто ведь не любит проигрывать.

– Ты прав, но вот горцы, скажем, никогда не готовятся к Играм. Игры – часть нашей жизни, проверка наших природных навыков. Горец, проиграв, только плечами пожмет. Для него это не конец света.

– Потому вы и живете себе спокойно в своих прекрасных горах, пока аэниры завоевывают сопредельные земли.

– Это самое я и хотел сказать.

– Не ты

ли придумал дать нам сопровождающих?

– Я боялся, как бы вы не сбились с дороги.

– Очень любезно с твоей стороны.

– Стараюсь как могу. До дому вас тоже проводят.

– Камбил заверил нас, что в этом не будет нужды. Разве не он ваш лорд-ловчий?

– Он самый, но мы свободный народ, и лорд-ловчий не–ограниченной властью не пользуется.

– Ты слишком много берешь на себя, Касваллон. Почему бы нам не дружить? Аэниры, как ты сам убедился, уважают границы вашего клана. Нас связывают торговые дела. Мы соседи.

– Мы сейчас одни, Драда, и притворяться незачем. Я знаю, что у тебя на душе. Аэнир, подобно всем хищникам, боится, как бы к нему не подкрался более крупный хищник. Вы не можете существовать, пока на ваших границах живут свободные люди. Вам всегда нужно с кем-то воевать. А если сбудется ваша мечта и аэниры займут всю землю от моря до моря, вы, словно бешеные волки, накинетесь друг на друга. Сегодня вы вселяете страх в людские сердца, завтра вас назовут прыщом на шее истории.

Касваллон говорил спокойно, без злобы. Драда, отняв от губ кубок с вином, посмотрел ему прямо в глаза:

– Ход твоих мыслей понятен мне, но ты ошибаешься. Все новые народы поначалу льют кровь и сеют ужас, а потом оседают и обрастают жирком. Тогда на горизонте появляется новый враг, и кровопролитие начинается сызнова.

– Вашим камнем преткновения станет Фарлен. Вы похожи на человека, занесшего ногу над червяком. В последний миг он замечает, что это гадюка, но остановиться уже не может.

– Гадюка, раздавленная ногой человека, умрет.

– Но и человек умрет вместе с ней.

– Все когда-нибудь умирают, – пожал плечами Драда.

– Верно, красавчик – только одним приходится тяжелей, чем другим.

* * *

Десять дней продолжались Игры, и страхи лордов-ловчих росли с каждым днем. Аэниры внесли в состязания нечто новое. Дух дружеского соперничества исчез без следа – пришельцы сражались так, словно речь шла о жизни и смерти.

Вечером накануне последнего дня стало ясно, что только фарленские атлеты могут помешать их полной победе. Аэниры выиграли все забеги на короткое расстояние и опередили Гвалчмая в стрельбе из лука. В метании копий лучшим остался Лейн. Касваллон побил аэнира на коротких мечах, но проиграл Интошу из Паллида. Гаэлен и Агвейн дошли до финального пятимильного забега, намеченного на завтра – Агвейну, правда, помогло то, что хестенский бегун подвернул лодыжку, а Гаэлен в полуфинале занял второе место, уступив первое аэниру Бораку.

Леннокс тоже благополучно добрался до финала, но там ему предстояло помериться силой с устрашающим Орсой. Горцы нехотя признавали преимущество аэниров, но Игры для них были испорчены.

Камбил уже понял, что ошибся, но не показывал виду. Невозможное свершилось – аэнирам осталось выиграть всего два состязания. Лорд-ловчий позвал к себе Агвейна и Гаэлена.

– Ты уверен, что побьешь этого Борака, Гаэлен? – Родного сына Камбил не спрашивал, зная, что тот не вытянет.

Гаэлен потер левый глаз, обдумывая ответ.