Вечный путь

Мечников Сергей

Следующие шесть часов Черный Пилигрим провел в ожидании. Ни одна посторонняя мысль не отягощала его разум. Он был спокоен и уверен в себе. Уже ближе к закату, Морган услышал четкий и ясный Зов. Казалось, он исходит из неоткуда и в то же время отовсюду сразу. Но Пилигрим не обманывался на этот счет.

Морган Флойд Гаррисон повесил мешок на плечо и направился к Кресту, чтобы откликнуться

на призыв Изначальных. Хозяева желали получить отчет, и у него есть, чем их порадовать. Снисходительная усмешка играла на его губах.

Спустя трое суток горы остались позади. Карты Лютера не врали. Сразу за каньоном начиналась дорога, засыпанная пылью и выглаженная ветрами. К полудню она начала петлять и углубилась в устье перевала. Вечером пошел снег. Путники останавливались трижды, чтобы поесть и дать отдых ногам. Женщины, очнувшись от зелья Лютера, ни о чем не спрашивали Килара, и сам он не хотел торопить события. Ему предстоит многое им рассказать, но он сделает это на другой стороне.

Впервые за долгое время он ощущал себя неделимым, собранным из двух отдельных кусков в единое целое. Его душа пробила барьер времени и восстановила нарушенные связи. Килар знал, что со старой доброй Землей его уже ничего не связывает. Алексей Гранецкий пал жертвой коллапса волновой функции, остался в параллельном измерении, где случайный распад одного атома урана заставил сработать адскую машинку, которая, в свою очередь, отравила кота насмерть. Килар сумел выбраться из коробки, а его прежней личности не повезло. Он переродился вторично, и теперь уже не по принуждению и не по необходимости, а по собственному желанию. Теперь Страннику предстояло осмыслить, что он в конце концов приобрёл, вырвавшись из квантового тупика, и где проходит граница его свободного выбора.

Ты по-прежнему в круге, но теперь это твой собственный круг, и тебе не выбраться из него до самой смерти.

Такова участь всех, кто вступает в игры со временем. Обрываются логические цепочки, нарушается последовательный ход событий, возникают неразрешимые парадоксы. Сейчас думать об этом бесполезно. Откровения Кассандры, проклятие Лютера, освобождение от власти круга, квантовая теория, кот Шредингера,

временные провалы... Должен ли он забыть о мистике, о поиске трансцендентного, окончательно расстаться с мечтой о чуде? Есть ли место Богу в мире, где человек способен пронзить пространство и время? Что такое жизнь, если не статистическая погрешность? Или она результат чьей-то прихоти? Возможно со временем он решит и эту загадку.

На следующий день они на перевал не попали. Их остановил сильный снегопад. Килар, Линн и Робинс успели разыскать в скале пещеру как раз перед тем как первые невесомые хлопья упали на дорогу. Они устроились внутри и разожгли костер, а снаружи редкие снежинки превратились в бесшумно опускающийся белый занавес. Буран продолжался всю ночь, и на утро дорога оказалась занесенной толстым слоем снега.

Они двинулись вперед под низкими серыми небесами, надев на себя все, что удалось вытащить из Хижины Лютера. Они замотали лица и руки тряпками, набросили на плечи рогожи и укутались в шерстяные одеяла. Странник тропил, прокладывая путь в глубоком снегу, и эта работа отнимала все силы. Женщинам тоже приходилось не легко, но никто не жаловался. К полудню верховой ветер разогнал тучи, и они увидели впереди две голые вершины, образующие седловину между хребтами. Перевал был совсем рядом. Никто из путников больше не сомневался, что они дойдут.

И вот трое стояли на горбине перевала и смотрели на страну облаков. Пятна вечнозеленых лесов проглядывали далеко внизу сквозь туманную дымку, и узкая лента реки петлями убегала в сторону невидимого горизонта.

Линн и Робинс молчали, завороженные величественным зрелищем. Страннику хотелось сказать что-то особенное, но в голову как назло лезли одни банальности. На миг ему привиделась прямая, как нерв, дорога, уходящая от его ног в бесконечный туман. На этой дороге отсутствовали указатели. Было только направление. И время, которое никогда не прекратит отсчитывать минуты и складывать их в тысячелетия.

Килар послал восходящему светилу усталую, но полную надежды улыбку.

(Москва. 2024 год.)