Вечный поход
Шрифт:
ПАНИКА!
Ещё немного – и задыхающиеся люди внесут в движение тот гибельный импульс беспокойства, который мгновенно разнесётся по всей фаланге. И бывалые, опытные воины, которые не испугались бы даже длительного боя в полном окружении – превратятся в обычных перепуганных животных, ведомых основным инстинктом: ВЫЖИТЬ!
Затем вся эта беспорядочная масса станет полностью неуправляемой… Люди озвереют, давя друг друга.
Нужно было действовать чётко и безотлагательно. Хотя, в зарождающемся хаосе, добиться выполнения команд было исключительно
Если бы эту роль взял на себя любой из обычных урагов!
Но любая армия чтит настоящих воинов и командиров. Каждый фалангит знал – КЕМ ещё недавно был Павсаний. И потому, когда он, предварительно передав по своему ряду суть готовящегося манёвра, изо всех сил выкрикнул самую необходимую сейчас команду – ЕГО послушались.
– Делать, как мы! Внимание, декас* пятьдесят пять! С третьего по пятнадцатый! Кру-у-го-ом!
Декас, за порядок в построении которого отвечал Павсаний, услышав знакомый командный голос, слаженно развернулся. Только сам декадарх Эригий да стоящий за ним фалангит остались на местах. Так и было задумано – должен же кто-то прикрывать отступление. Вскоре подобные команды стали давать и другие ураги, а чуть позже и декадархи. Некоторые декасы, следуя примеру соседей, разворачивались сами.
– Всем декасам! Дублировать команду!! К воде!!! Бего-о-о-ом!!!!!
Павсаний давно так не рвал лёгкие… В кавалерии было проще. Там в большинстве случаев хватало команды «Делай как я!».
Огромное тело фаланги начало разваливаться на куски. Те декасы, что не успели присоединиться, разворачивались с запаздыванием и догоняли своих соратников. С наибольшим опозданием развернулись первая и вторая шеренга. Теперь уже можно было не пятиться от огня, а отступать более подвижно. Две передовые шеренги принялись спешно догонять основную часть фаланги.
Огонь уже вошёл в силу и настойчиво рвался в эти нестройные ряды, чтобы слизнуть их с лица земли, проползти по обугленным комьям и двинуть дальше.
До отступающих донеслись какие-то команды и громогласные крики тысяч глоток. Там – за стеной огня. Но это было что-то нереальное сейчас… только дым! только огонь!
«Хурр… рагг… ххх!» – придушенно хрипела даль. Ещё громче и страшней, посмертно хрустели обугливающиеся травы.
Злобно трещали языки пламени.
Воины авангарда, держа огонь за своими спинами, уже вполовину сократили расстояние до фалангитов третьей шеренги. И вдруг…
Один за другим начали падать, пронзённые невесть откуда прилетевшими стрелами!
Стрелы летели прямо из клубов серо-чёрного дыма. Сквозь огонь. Разили. Жалили во все незащищённые места, как неисчислимый степной гнус. Вот только укусы, в большинстве своём, были не просто болезненными, но – смертельными…
Павсаний, в отличие от декадарха Эригия, видел, как вниз по склону к ним мчалась очередная волна всадников. Видел поверх дыма и огня. Потом враги опустились ниже и сравнялись с дымно-огненной стеной. Но даже не спешили пытаться преодолеть её.
Стрелы разили незащищённые спины. Каждый залп оттуда, из-за огненной завесы, вырывал из шеренг десятки человек, валил лицами в травы… устилал дорогу наползавшему огню. Яростно кричащий на своих подчинённых Эригий отступал полубоком, постоянно оглядываясь назад. Он сумел наконец-то оценить новую угрозу и понял – эффективной защиты от этих залпов не существует. Можно было бы, конечно, всей шеренгой бухнуться на колени и прикрыться с головой щитами.
И стать лакомой добычей наползавшего огня!
Тем не менее, он успел скомандовать: «Кру-у-гом! Отступать лицом к врагу!» Успел увидеть, как начала исполняться его команда. Как разворачивались его воины обратно, лицом к огню, чтобы отступать, пятясь.
Больше он ничего не успел – стрела вошла прямо в правый глаз.
Резкий удар опрокинул декадарха на землю.
Разглядев манёвр врага, Хасанбек скрипнул зубами: «О демоны!»
Ещё немного – и смешавшая свои ряды халанкха преодолеет оставшееся до речки расстояние и войдёт в воду…
В пылу схватки Хасанбек не заметил, как опустились сумерки. Как сгустились они.
Темнеющий воздух впитал в себя сначала цвета, потом очертания. Вскоре на поле битвы началась совершеннейшая неразбериха. Отряды приостанавливали рубку. Лучники выбрасывали стрелы наобум, стреляя не по целям, а по направлениям. Посыльные разносили приказы, с трудом находя нужные отряды. Или – не находя…
Хасанбек выходил из себя.
Он срывал зло на своём скакуне, стараясь поспеть везде и лично подтолкнуть удачу – ну, ну, ещё чуточку! Но, подобно растворяющимся в темнеющем воздухе краскам, победа – ускользала из рук монголов. Ещё бы один мощный порыв – и разломанная пополам халангкха опрокинется, расколется на куски. А конные отряды довершат избиение деморализованной пехоты.
Ещё чуть-чуть!.. Хасанбек скрежетал челюстями. Обратив лицо к Небу, шевелил губами. Он искал ответный взгляд, но Небо сейчас не смотрело на него. Небо вообще исчезло – над головой нависала сплошная тьма. И в этой тьме застревали молитвы, как стрелы во вражеском щите…
– Хасан! – окрик вывёл темника из молитвенного оцепенения. – Хасан! Труби отбой!..
Голос Великого Хана, невесть как очутившегося рядом с ним, привёл Хасанбека в чувство. Он успокоил коня, пустил его рядом с ханским скакуном.
– Ты славный нойон, Хасан. Ты всё сделал отменно. Даже я бы не сделал лучше. Но Вечное Небо даёт знак – остановиться. И я услышал этот голос Неба. Труби отбой, разбитая на куски халангкха завтра станет нашей лёгкой добычей. На рассвете мы вновь рассеем их по ручью. Уже навсегда…
И завыла, как волк по пропавшей луне, труба дунгчи первой тысячи, даруя кому-то жизни, останавливая на яростном взмахе занесённые мечи. Ей отозвались остальные дунгчи, отзывая своих нукеров из огромной мясорубки.