Вечный поход
Шрифт:
Затемнённое стекло чуть опущено. Из него высовывается рука, приветственно машет людям в подворотне. И вдруг…
ВЗРЫВ!!!
Чудовищная сила буквально разрывает «хонду» в клочья. Мгновенно. Горящие куски металла летят в разные стороны, что уж говорить о водителе… То, что от него осталось – кровавое месиво да обгоревшие ошмётки.
В прилегающих к месту трагедии домах вылетают оконные стекла. Звон осыпающегося
Мужчина в спортивном костюме с побледневшим лицом медленно пятится в подворотню, не спуская напряжённого взгляда с пустынной улицы.
Мужчина, провожавший нового водителя – подменивший себя им, – наконец-то убирает большой палец с миниатюрногосенсора, выполненного в виде буквы «а» в надписи «Год Лошади». После чего аккуратно вытирает пластиковую карточку об одежду и картинным жестом опускает её в рядом стоящую урну.
По тротуару Стас идёт не спеша… И вдруг резко ныряет в первый же переулок.
Будто совершённое им только что предательство – изо всех сил пинает его пониже спины…
Раз за разом я пересматриваю этот ключевой для судеб всех нас – и очень символичный! – эпизод. Меня переполняет грустное предчувствие: в расплату за то, что ВО ИМЯ ПОБЕДЫ предстоит совершить мне – пинком пониже спины я не отделаюсь.
Я получу удар в спину. В её верхнюю половину, справа.
Туда, где сердце.
Глава пятнадцатая
Очаровательный мой демон
– Ты не думал, милый, что… из-за меня может вспыхнуть война между нашими планетами? Подобная той… вашей древней войне, которая началась из-за женщины.
– Э-э, да у нас, похоже, добрая половина войн начиналась из-за женщин! Даже самая первая, бескровная… собственно, из-за Евы и приключилась. Из-за её яблочных опытов. Отец против Сына… Слово за слово. Калиткой Рая – хлоп! А ты, собственно… какую войну имела в виду?
– Троянскую, из-за Елены… – сказав это, Амрина надолго замолчала.
Глаза её мечтательно затуманились. Неужто она завидовала какой-то древнегреческой авантюристке от любви?!
– Я не знаю, что там из себя представляла та самая хвалёная Елена… но вот Амрина! Из-за тако-о-ой женщины… Я готов! Я не боюсь, если ИЗ-ЗА тебя… ЗА ТЕБЯ боюсь. Ну, а война… она ведь уже вспыхнула. Не думаю, что хотя бы один обманутый землянин после такого унижения развернётся и молча уйдёт с поля боя… Точнее, я уверен, что вам это с рук безнаказанно не сойдёт. Мы пуще всего на свете не терпим, когда нас превращают в марионеток, в слепые орудия… и гонят во чисто поле или на городские площади, чтобы обделывать свои делишки… нашими руками жар загребать. Игрокам не позавидуешь, стоит нам
Но я так и не досказал то, что пытался выразить словами, потому что…
…потому что её взгляд прояснился и она в упор уставилась на меня.
И я в буквальном смысле опьянел! Моментально. Будто шампанского бутылку прямо из горлышка выцедил, до дна.
«Наваждение? Блажь? Колдовство?»
Она была ближе, чем рядом. И я из последних сил старался – не моргнуть. Как в детстве, на спор. Я смотрел в её глаза и они, казалось, неотвратимо надвигались. Словно я медленно, медленно, медленно падал в озёра с прохладной серой водой…
Амрина не выдержала и улыбнулась – по серой глади пробежала рябь. Захлопавшие ресницы довершили капитуляцию. Падение остановилось. Я завис в опасной близости от рассматривающей меня бездны. Там, в бесконечности, внимательными кругами плавали зрачки. Ох, знать бы – спасательными или губительными?
«С ума сойти – ИНОПЛАНЕТЯНКА!
Мыслимое ли дело! Эх-х, конечно, грех так говорить, но… хорошо, что моя мама до этого не дожила. А то бы запричитала: «Не для того я кровиночку рожала, чтобы первая попавшая инородь сыночка охмурила…»
Эх, мама-мама… И всё равно, я знаю, ты бы меня поняла. Пусть даже не сразу… Ты бы, конечно, почувствовала, что это более чем всерьёз… Ведь однажды, много лет назад, ты уже видела своего сына счастливым…»
Должно быть, мои губы шевелились сами по себе:
– Амрина… когда мы выберемся из этого апокалипсиса… поближе к цивилизованным местам… я увезу тебя к себе… К чёрту эту революцию во времени! Тебе не место там, где гремит война…
Её улыбка погрустнела. Угасла. Губы шевельнулись с усилием.
– Мне очень жаль тебя, Алексей… Ничуть не меньше мне жаль себя, но… ничего не получится. Не получится увезти меня, милый.
– Ты… не хочешь? – мой голос дрогнул.
Она пытливо ощупала взглядом моё лицо и промолчала.
– Почему?
– …
– Ответь… Амри…
Её губы дрогнули, но тут же замерли. Она отвела взгляд, потом крепко прикусила губу и отвернулась. Я мягко и вместе с тем властно взял её за плечи. Развернул. Привлёк к себе и шепнул на ушко:
– Не хочешь меня огорчить своим ответом?
– Хуже… Я не хочу тебя… потерять.
Я замер. Осторожно отстранил её от себя, взглянул в глаза. Амрина смотрела с плохо скрываемым испугом.
– Твоё слово может меня… э-э, убить? – я всматривался сквозь окошки серых лужиц, которые только что были полноводными озёрами. – Оно обладает таким свойством?
– Убийственным эффектом обладает информация, которую я обязана тебе сообщить, но… больше всего на свете не хочу этого делать.
«Очаровательный мой, демон… – строка родилась сама собой. – Хасанбек всех бледноликих называл демонами… Так кто же ты, Амрина? Демон или ангел? Кто ты… моя Голгофа, которую не миновать? Мой экзамен?»