Вечный оникс

Уэйн Элис К.

Леди-вамп какая угодно, только не беззаботная. Её лицо — мраморная плита, и я предположил, что, возможно, у вампиров не бывает морщин или морщинок от смеха. Но её глаза… это самые серьёзные, почти тяжёлые глаза из всех, которые мне доводилось видеть. Она прошла через много дерьма в жизни, какой бы долгой та ни была, и это давило.

— Нет, ты думаешь о чём-то большем. Я не могу читать твои мысли, но чувствую, насколько затуманены твои эмоции. — Она подложила руку под голову, словно подушку, и уставилась на меня, пронзая насквозь тёмными глазами.

— Я думаю о тебе. И ты

это знаешь. Не каждый день вампир наносит удар ножом парню, а затем забирает домой. Вероятно, ещё большая редкость, когда человек узнаёт, что он её пара. — Я пытался разглядеть черты её лица, но она ничего не хотела мне рассказывать. А вот и лучший в мире игрок в покер, дамы и господа. — За то короткое время, я уже понял, что в такие моменты ты собираешься сказать что-нибудь язвительное, будто это не имеет значения или я не имею значения. Ты собираешься отшить меня, и я понимаю. Правда. Ты не обязан хотеть меня. На самом деле ты, кажется, сильно разочарована во мне, но всё равно хочешь.

— Я убийца, человек. Со мной даже другие вампиры не стали бы связываться. Я убиваю людей, выслеживаю и забираю их жизни. Я делаю это за деньги. И ради спорта. Я делала это просто, чтобы убедиться, что не заржавела. И долгое, долгое время я делала это, потому что не имела выбора. Теперь я изменила эту часть своей жизни. Я сбежала от людей, которые так долго держали меня в плену, но это не меняет того, кто я внутри. Это не сентиментальный романтический фильм, где глубоко внутри я просто сломленная маленькая девочка, ожидающая принца, который вернёт меня к жизни. Внутри я сплошной лёд, и мне это нравится. Мне нужна пара, которая соответствует моему уровню, а человек никогда не сможет им быть. — Она не прерывала зрительный контакт со мной, не пыталась вешать мне лапшу на уши. Она говорила правду и, возможно, даже сделала мне предупреждение. В некотором смысле она права. Откуда, чёрт возьми, я знал, через что проходят вампиры?

— В этом есть смысл. Ты не хочешь привязываться к кому-то, кто, по твоему мнению, будет обременять или с кем тебе придётся нянчиться каждый день, — ответил я и кивнул. Мы прошли через нехилое дерьмо в жизни, и, хотя я хотел, чтобы рядом был тот, кто помог бы забыть всё это, она хотела того, кто мог бы покорить мир вместе с ней. Возможно, мы и были противоположностями, но я чертовски хорошо понимал, к чему она клонила. Особенно если она всё ещё вовлечена в то, что изначально сделало её такой параноидальной и неумолимой.

— Спасибо за понимание, Райкер. — Она впервые назвала меня по имени, и это заставило меня почувствовать себя… лучше. Это придало искренности, которой не хватало раньше, и хотя я знал, что она не намеревалась, но задела струны моего сердца.

— Ты всё ещё занимаешься… тем, чем занималась раньше? — Я хотел сказать «наёмным трудом», но «вампир-наёмник» звучало слишком безумно, даже для меня.

Я осмотрел её квартиру и сразу же получил ответ. Внутри пусто, настоящая ночлежка. Она здесь не жила; она вообще нигде не жила. Что означало, у неё не было корней, или они похоронены так глубоко, что никто не смог бы их найти. Она либо преследовала кого-то, либо убегала от кого-то. Это единственное

реальное объяснение.

— Умный мальчик. — Она лукаво улыбнулась, увидев, как на моём лице появилось понимание.

— Ты убегаешь или преследуешь? — спросил я, задаваясь вопросом, как долго она позволит мне нарушать её личные границы.

— И то, и это. — Она слабо пожала плечами. — Я не смогу остановиться, пока все, нажитые за годы, враги не умрут. Я не могу перестать преследовать того, кто сделал меня такой. Поэтому, я много занимаюсь физическими упражнениями.

Я рассмеялся. По-настоящему рассмеялся, долго и громко. Мой тип женщины, мой тип юмора, но, конечно, она не хотела иметь со мной ничего общего. Моя разновидность везения.

— Я мог бы помочь, — наконец сказал я после долгого молчания. — Я знаю, ты считаешь людей бесполезными, но думаю, что моя военная карьера и навыки произвели бы впечатление.

— Знаю я твою военную карьеру и могу судить о навыках на основании неё. — Она села, и я был удивлён, что она не стеснялась наготы. У неё было не так уж много мужчин, очевидно. Поэтому, я предположил, что, как только секс закончится, она захочет немедленно вскочить, одеться и притвориться, что ничего не было. Вместо этого она чувствовала себя комфортно, будто мы старые друзья.

— Тебе со мной комфортно, — указал я, ожидая, что она разозлится из-за моих слов.

— Никто не испытывает страха перед парой. Возможно, для тебя это не имеет смысла, но ты в буквальном смысле единственный на земле, кому я могу доверять, который никогда не причинит мне вреда. — Она слегка стиснула зубы, когда говорила, и я знал, что она рассказывала мне без энтузиазма.

Я хотел высказать ещё одно остроумное замечание. Хотел ухмыляться, шутить и быть обычным, легкомысленным мудаком, но то, как поникли её плечи, как она печально отвела взгляд в сторону, остановило.

— Я не буду злоупотреблять информацией, которую ты мне предоставила, — поклялся я, и это искренне. Я бы выдержал зрительный контакт с ней, но она отказывалась смотреть на меня, и я мог это понять. И я бы не хотел признавать, что кто-то единственный на земле, кому я мог доверять. Особенно если был шанс, что этот кто-то мог злоупотреблять властью или манипулировать ею. Я бы не стал этого делать. Я не из таких. Я не собирался морочить ей голову или использовать это как способ заставить её принять меня. Хотел ли я эту девушку? Черт возьми, да. Хотя и не в этом смысле. Я хотел не просто грязной любви с ней.

— Если попытаешься, я убью тебя. Серьёзно. — Она посмотрела на меня, и я не сомневался, что она говорит очень серьёзно.

— Как тебя зовут? — Внезапно мне захотелось узнать это больше всего на свете.

Долгое время она просто смотрела на меня, и я мог видеть, как в её голове крутятся колёсики. То, что я единственный живой человек, который, по её мнению, не причинил бы вреда, не означало, что она протянет оливковую ветвь, и действительно будет доверять мне.

— Я не знаю, какое имя дали мне при рождении. Не знаю, было ли оно у меня. Хотя ты можешь называть меня Оникс. — Её взгляд были мягким. Я знал, что это что-то значит для неё.