Вечный день

Мюррей Эндрю Хантер

— А между тем не помешало бы. Страна не стоит на месте, — снова выстрел улыбкой.

— Что же вы не позвонили сперва?

— Видите ли, мисс Хоппер…

— Доктор.

— Прошу прощения, доктор Хоппер. Доктор Торн изъявил желание повидаться с вами прошлым вечером, и мы решили отправиться за вами незамедлительно. Силы быстро его покидают.

Мужчина, Блейк, не сводил глаз с Хоппер с тех самых пор, как она села за стол. Пока Уорик говорила, лицо его подергивалось от тика.

— У меня здесь очень много дел. Как мне казалось, наша работа поддерживается правительством.

— Конечно,

поддерживается. Но доктор Торн крайне заинтересован во встрече с вами, — пожала плечами Уорик. — Многие сочли бы это за честь.

— Только не я. — Хоппер успела заметить удивление женщины, хотя та и постаралась это скрыть. — Обязанности не позволяют мне навестить его, да и, честно говоря, я не совсем понимаю, зачем ему вообще понадобилось видеться со мной. Лично мне представляется сомнительным, что я имею какое-то значение в его жизни.

Уорик снова пожала плечами.

— Принуждать вас поехать с нами мы, конечно же, не вправе.

— Именно. Уж кто-кто, а он поймет, что на первом месте всегда работа, — Элен поднялась на ноги.

Уорик вздохнула и развела руками.

— Что ж, мы сделали все возможное, — вдруг она делано оживилась. — Ваш контракт подлежит продлению в следующем году, верно? — покопавшись среди разложенных перед ней бумаг, Уорик принялась изучать одну, в которой, хоть и в перевернутом виде, Хоппер узнала свой договор о найме, и продолжила свою речь: — Разумнее взять перерыв на несколько дней сейчас, нежели рисковать потерей насиженного места. Раз уж ваша работа здесь настолько важна.

Видимо, им позарез нужно вернуть ее в Англию, коли в ход пошли угрозы увольнения. А работа была едва ли не единственным, что по-прежнему имело для нее значение. Хоппер снова села.

— И когда я смогу вернуться?

Уорик облегченно вздохнула.

— Через неделю выходит ремонтное судно. Что ж, замечательно, доктор Хоппер. Вам есть где остановиться в Лондоне? — настырная гостья уже не сомневалась, что Хоппер уступит.

— Да, — еще одна ложь. Ладно, что-нибудь придумает.

— Хорошо, — Уорик взглянула на своего молчаливого спутника и кивнула. — Вылетаем сразу же, как будете готовы.

— Мне нужно кое-что закончить, оставить указания.

— Вы вроде говорили, что на платформе вы единственный научный сотрудник?

— Я провожу эксперименты, которые военные могут продолжать в мое отсутствие.

— Сколько это займет?

— Несколько часов.

Уорик взглянула на изящные часики, казавшиеся на ее широком запястье совсем миниатюрными.

— Можете уложиться к десяти часам? Время действительно не терпит, — проговорила она с интонацией администратора гостиницы, решительно настроенного разместить капризного постояльца.

— Хорошо.

— Не сомневаюсь, доктор Торн будет весьма признателен вам, — и снова на лице женщины появилась искусственная улыбка, а затем бесследно исчезла.

4

Харв стоял на пороге, зацепившись пальцами за верх дверной коробки. Из-под задравшейся рубашки проглядывала узкая полоска живота.

— И надолго уезжаешь?

— Даже не знаю. Может, на неделю.

— Тоскливо будет здесь без тебя, Хоп.

Я буду скучать.

В горле у нее стоял ком, но она не могла не улыбнуться.

— Ну да. Я пыталась объяснить это непреклонным чиновникам, но, похоже, определенные вещи для них гораздо важнее наших хотелок.

— Очень жаль. — Он наблюдал за сборами подруги, заполняя собой почти полностью дверной проем и придерживая дверь ногой.

Из-за брутальной внешности и габаритов многие ошибочно считали Харва опасным. Хоппер догадывалась, что он не пай-мальчик, с таким-то ростом за метр восемьдесят и соответствующей шириной плеч. Тем не менее в драке Харва она ни разу не видела, так что ей в поисках подтверждения или опровержения оставалось полагаться только на его рассказы. Вопреки облику грубой машины для убийства, Харв был человеком остроумным и рассудительным. И еще у него были длинные густые черные волосы, с одной седой прядью.

В первый год пребывания Хоппер на платформе они не общались. Строго говоря, она практически ни с кем не общалась. Незадолго до этого она порвала с мужем, порвала вообще со всеми, и в таком эмоциональном состоянии готова была оставаться хоть вечность, лишь бы снова не испытывать боль. Военные, равно как и персонал электростанции, заводить новых друзей особо не стремились, и их вполне устраивало, что о новенькой им только и известно, что фамилия.

А затем, за одной трапезой, у нее и Харва обнаружилось кое-что общее. Вообще-то сущий пустяк — книжка, которую они оба читали, — однако этого оказалось вполне достаточно.

Хоппер не подумывала об этом — уж точно не планировала, — но примерно год назад они провели вместе ночь после устроенной военными вечеринки в честь чьего-то дня рождения. Там они выпили парочку бутылок бражки, приготовленной рядовым составом. Пойло получилось отвратительным, бутылки были вымыты кое-как — в итоге кислятина имела явный металлический привкус, однако алкоголь все же возымел свое действие. Так они оказались в одной койке.

После этого Хоппер долго его избегала. Тем не менее после другой такой же вечеринки несколько месяцев назад они переспали снова. И с той поры проделывали это уже с десяток раз. Потребность Элен хотя бы в минимальных близких отношениях — как эмоциональных, так и физических, — временами брала верх над желанием держаться подальше от всех и вся, и от Харва в том числе. Харв же, со своей стороны, остро ощущал ее стремление к одиночеству. Никогда не домогался, лишь отзывался на ее инициативу, равно как и в общении готов был подождать, пока ей самой не захочется поговорить. Он был ее ближайшим — и единственным — другом на платформе.

Хоппер достала из шкафа несколько футболок и бросила их в небольшую холщовую сумку.

— Так, давай-ка еще раз. Сам Эдвард Торн, величайший национальный герой и прочая, и прочая, а еще твой старый куратор в колледже, пишет тебе это загадочное письмо. Теперь он умирает…

— Похоже на то.

— …И хочет с тобой повидаться.

— Так они утверждают.

— А они сказали зачем?

Перед глазами у нее тут же предстало сожженное письмо, строки с настоятельной просьбой.

— Не знаю, Харв. Понятия не имею. Я едва его знала.