Вечный человек
Шрифт:
Остановились у четырехэтажного деревянного здания, в котором раньше, видимо, располагались офисы. В некоторых окнах горел свет. Мэри отперла высокую деревянную дверь.
Они ушли в сторону от уличного освещения, и Джим, задрав голову перед тем, как зайти внутрь, смог разглядеть в чистом ночном небе звезды над вершинами гор. Мысли о космосе внезапно пронзили его с такой остротой, что он ощутил внутреннюю боль. Потом он вслед за Мэри зашел в здание, и дверь за ними закрылась.
Маленькая комната, в которой они оказались, была ярко освещена. Скорее даже это
— Ваши документы, мэм? Сэр?
Голос сержанта донесся до них через громкоговоритель в потолке. Мэри порылась в большой бежевой сумке, висевшей у нее на левом плече, и достала два серебристых удостоверения с фотографиями.
— Благодарю вас, мэм. Сэр.
Дверь в задней стене распахнулась. Перед тем как пройти дальше, Мэри протянула одно из удостоверений Джиму.
— Вот, возьмите, лучше вам держать это при себе.
Джим взял удостоверение. Фотография на нем была такая же, как на его обычном, действительном для всей базы. Он сунул удостоверение в бумажник и прошел вслед за Мэри. Дверь закрылась за ними.
Они очутились в помещении, которое на первый взгляд показалось Джиму огромным. Он с удивлением заметил, что деревянная передняя стена здания, впрочем, как и боковые, была укреплена бетонными блоками в четыре фута толщиной, надежно скрепленными цементом. Они при этом словно оказались внутри огромной пещеры. В трех этажах над ними горели несколько отстоящих друг от друга прожекторов, усиливая иллюзию огромного пустого пространства.
Часть здания слева от Джима также была поделена на комнаты и офисы. Высотой с те же четыре этажа, что и первое здание, это напоминало башню, построенную внутри пещеры. Во всех помещениях горел свет, но людей видно не было. Мэри протянула руку и коснулась соседней стены. Лампы вспыхнули в пещере как на третьем этаже, так и у потолка.
Освещение настолько усилилось, что на какое-то время Джим был ослеплен и не мог ничего разглядеть. Потом он посмотрел вверх и заметил, что на уровне четвертого этажа висят разные краны и толстые канаты. Тогда он понял, зачем укрепили стены, — здание обвалилось бы при поднятии грузов, на которые явно была рассчитана эта техника.
Но по-настоящему он удивился, когда взглянул на открытое пространство пола. Там стоял не только «Охотник на бабочек», корабль, который был Раулем Пенаром, но и еще один корабль, который он сразу узнал.
— У вас здесь «ИДруг»!
Эхо в пустом помещении превратило его восклицание в крик.
— Конечно, — ответила Мэри. — Ваш корабль связан со спасением Рауля. Мы ничего не знаем, так что мы работаем со всем, что хоть как-то может помочь.
Джим инстинктивно подошел поближе к «ИДругу» и положил руку на отполированный изгиб носовой части.
— Она тебя не обижает, малыш? — прошептал он так тихо, чтобы не услышала даже Мэри Гэллегер.
Джим повернулся к «Охотнику на бабочек». В отличие от оборудования, корпус корабля не ремонтировали и даже не чистили.
— Похоже, вы не хотели рисковать и менять слишком многое в корабле Пенара, — сказал Джим, обернувшись к Мэри, и голос его прозвучал слишком громко в пустом помещении. — Он выглядел точно так же, когда мы впервые увидели его по ту сторону границы.
— Да, — ответила Мэри. Она подошла поближе и теперь стояла в шаге от него и его корабля и в полудюжине шагов от корабля Рауля. — Нам пришлось взять немного образцов для исследований, но в остальном мы ничего не трогали.
Его внезапно охватило страстное желание посидеть еще раз в кресле пилота «ИДруга». Он не видел свой корабль с тех пор, как приземлился на базе рядом с кораблем Пенара. Несколько раз он пытался к нему попасть, но его завернули, объяснив, что ни к «ИДругу», ни к «Охотнику на бабочек» никого не пускают, пока их не проинспектируют все отделы, начиная с разведки, которые считают, что им есть зачем инспектировать корабли.
В тот же самый момент ему показалось, как будто что-то мелькнуло в обращенном на него взгляде Мэри, мелькнуло и исчезло. Что это было и не плод ли это его собственного воображения, он не знал. Жалость? Но у Мэри не было причин жалеть его, да он и не был уверен, что она способна на жалость.
Но пока он думал об этом, стремление снова посидеть в кресле пилота привело его в движение. Он развернулся, прошел три шага вдоль борта «ИДруга» и положил руку на рычаг входного люка.
— Раз я здесь, загляну внутрь...
— Нет! — сказала Мэри так резко, что он невольно остановился.
Он развернулся к ней.
— Это мой корабль.
— Мне очень жаль, — сказала Мэри. — Это часть протокола — вы же знаете, как это бывает. Внутрь нельзя никому, кроме меня и моей команды.
Она улыбнулась ему с оттенком грусти.
— Мне очень жаль, — сказала она таким тоном, будто и правда имела это в виду, — Вы же знаете, приказы...
Но пограничные пилоты редко действовали по уставу, иначе большая их часть давно бы уже погибла.
— Ну, приказы приказами, — сказал он легкомысленным тоном, снова поворачиваясь к люку, — а все-таки...
— А все-таки ты их выполнишь! — послышался резкий голос Моллена. Джим обернулся и увидел генерала, а с ним сержанта, дежурившего при входе, или его двойника, которые подошли со стороны «Охотника на бабочек».
Он беспомощно опустил руку.
— Я зашел узнать, не отвезти ли тебя в офицерское общежитие, — продолжил Моллен. — Завтра ты переедешь в жилое крыло этого здания, но сегодня можешь спать на привычном месте.
— Спасибо, сэр, — отозвался Джим и взглянул на Мэри. — Если Мэри закончила с экскурсией — мы только что пришли...
— Боюсь, что больше показывать нечего, — ответила она. — Лаборатории заперты, и сейчас там никого нет. Я просто подумала, что вам захочется увидеть, где стоят корабли, ваш и Рауля.