Вечность

Стивотер Мэгги

— Кстати, я забыл сказать, что это я звоню.

— Где ты был?

Он пренебрежительно фыркнул.

— В лесу. Отращивал новую селезенку, или как там она называется. И еще бедра местами. Не уверен, что мое мужское достоинство по-прежнему можно считать достоинством. Приглашаю тебя прийти и произвести оценку ущерба.

— Коул, — перебила его я. — Мне нужно сказать тебе одну вещь.

— Я видел, — ответил он. — Я видел, что ты сделала.

— Я не хотела этого говорить.

Он помолчал.

— Я знаю, что не хотела.

— Сэм

и Грейс в курсе, что ты жив?

— Я решил оставить счастливое воссоединение с ними на потом. Хотел сперва позвонить тебе.

Я позволила себе на мгновение утонуть в этих его словах с головой. Запомнить их, чтобы потом снова и снова прокручивать в голове.

— Родители отправляют меня обратно в Калифорнию в наказание за то, что я сделала.

Я не знала, как к этому подступиться, поэтому вывалила все без предисловия. Коул какое-то время молчал.

— Я бывал в Калифорнии, — произнес он наконец. — Волшебное место. Сухая жара, огненные муравьи и серые импортные машины с мощными двигателями. Представляю тебя рядом с декоративным кактусом. Восхитительное зрелище.

— Я сказала Грейс, что не хочу уезжать.

— Врешь. Все равно ты в душе калифорнийка, — сказал он. — А здесь ты как марсианка.

Совершенно неожиданно для себя самой я рассмеялась.

— Ты что?

— Мы знакомы с тобой всего ничего, и половину времени были заняты отнюдь не разговорами, и все равно ты знаешь меня лучше, чем все мои друзья в этой дыре, — сказала я.

Коул задумался.

— Просто я прекрасно разбираюсь в людях.

При мысли о том, что он сидит с телефоном Сэма в доме Бека, живой и здоровый, я против воли улыбнулась, потом улыбнулась еще шире, потом засмеялась и смеялась так, что не могла остановиться. Мои родители могли злиться на меня хоть до скончания века.

— Коул, — сказала я. — Не теряй этот номер.

78

ГРЕЙС

Помню, как я лежала на снегу, крохотное остывающее красное пятнышко, окруженное волками.

— Ты точно уверен, что это то самое место? — спросила я Сэма.

Ночные заморозки в октябре уже окрасили листву золотом и багрянцем. Мы стояли на небольшой полянке. Она была такая крохотная, что, находясь в центре, я могла раскинуть руки и одной коснуться березы, а другой погладить ветви сосны. Собственно, я так и сделала.

— Да, это оно, — уверенно ответил Сэм.

— По моим воспоминаниям оно было больше.

Конечно, я тогда была меньше, к тому же на поляне лежал снег, а под снегом все кажется крупнее. Волки утащили меня с качелей сюда, пригвоздили к земле и превратили в одну из них. Я была на волосок от гибели.

Я медленно обернулась, ожидая, не шевельнется ли что-нибудь в душе, не всплывет ли какое-нибудь воспоминание, подтверждающее, что это действительно то самое место. Но лес вокруг был совершенно обыкновенным, и поляна тоже. Если

бы я гуляла тут одна, то, скорее всего, просто пересекла ее в два-три шага и даже не приняла бы за поляну. Сэм поворошил ногой опавшую листву, пошевелил стебли папоротника.

— Значит, твои родители думают, что ты уезжаешь в… Швейцарию?

— В Норвегию, — поправила его я. — Туда едет Рейчел, а я, по легенде, еду вместе с ней.

— Думаешь, они тебе поверили?

— У них не было никаких причин мне не верить. У Рейчел обнаружился настоящий талант выдавать вымысел за реальность.

— Пугающее открытие, — заметил Сэм, хотя голос у него был ничуть не испуганный.

— Да уж, — согласилась я.

Хотя я не произнесла этого вслух, однако мы оба понимали, что теперь не так уж и важно, верят или нет. Летом мне исполнилось восемнадцать и я получила аттестат, исполняя свою часть нашего договора, а они по-человечески вели себя с Сэмом и позволяли мне проводить с ним все дни и вечера, исполняя свою часть, так что теперь я вольна была ехать в колледж или в любое другое место, куда мне заблагорассудится. На самом деле я уже собрала сумку. Она стояла в багажнике машины Сэма перед домом моих родителей. Там было все необходимое.

Единственной загвоздкой была надвигающаяся зима. Я чувствовала, как она грызет мои суставы и плетет узлы в животе, побуждая меня превратиться в волчицу. Не будет мне никакого колледжа, никакого отъезда, даже никакой Норвегии, пока я не буду уверена, что смогу остаться человеком.

Сэм присел на корточки и принялся перебирать палую листву. Что-то привлекло его внимание, когда он ворошил ее ногой.

— Помнишь ту мозаику? На участке Изабел? Сэм нашел то, что искал, — ярко-желтый лист в форме сердца, и поднялся, крутя черенок в пальцах.

— Интересно, что с ней будет теперь, когда дом пуст?

На мгновение мы оба притихли, стоя вплотную друг к другу на крохотной полянке посреди такого знакомого и родного Пограничного леса. Деревья здесь пахли совершенно по-особому, их запах смешивался с терпким древесным дымом и ветром, долетавшим с озера. Даже листья тут шелестели не совсем так, как на полуострове. Слишком много воспоминаний запуталось в этих ветвях, уже тронутых мертвящим дыханием осени.

Наверное, подумалось мне, когда-нибудь тот лес станет родным и знакомым, а этот, наоборот, чужим.

— Ты точно хочешь это сделать? — негромко спросил Сэм.

Он, разумеется, имел в виду шприц, полный зараженной менингитом крови, который ждал меня на базе отдыха. То самое почти противоядие, которое помогло Сэму и убило Джека. Если теория Коула верна и я буду сражаться с возбудителем менингита в волчьем обличье, он мало-помалу переборет оборотня внутри меня, и я навсегда стану человеком. Если Коул ошибся и Сэм выжил благодаря счастливой случайности, мои шансы невелики.

— Я доверяю Коулу, — ответила я.