Вечность
Шрифт:
Собственно, именно постоянное возвращение моих учеников в Степную Гору позволило племени сперва обрести довольно солидную магическую мощь к традиционным шаманам орков и с течением времени, сформировать собственную традицию обучения одаренных не хуже, чем в королевстве. Хотя, самых одаренных детей старейшины продолжали присылать мне до тех пор, пока возраст не сделал привычные хлопоты натаскивания молодняка слишком утомительными и пришлось от этой практики отказаться.
Стабильное увеличение магов заложило первую гору булыжников в дорогу к гегемонии среди многочисленных племён Степи на солидной территории и сделав нападение на них очень непростым делом как для соседей, так и для регулярного войска королевства. Но Степная Гора начала превращаться в того великана, которым является
Естественно, более воинственным соседям это не понравилось до попыток вразумления «предателей», но учитывая только недавние потери в набеге последних, против союза на пике военной мощи племен, результат был очевиден. А когда пришла голодная зима и поставляемая провизия из королевства позволила выжить в степи куда большему количеству народа, заткнулись даже самые горластые. Как побочный эффект, это постепенно снизило разрушительность набегов мирау — ведь пожжённые поля с пшеницей и вырезанные под корень, а не просто ограбленные, деревни крестьян означают, что излишки еды не будет проданы купцам, а через них, не окажутся на столах племен в голодное время. Пусть военные действия на границе со степью продолжаются с завидной регулярностью, но интенсивность заметно упала, что пошло на пользу обеим сторонам.
— Мастер Эрданиол?
— А? Да, девочки, задумался, — помахал я рукой на обеспокоенные лица телохранительниц, внутренне сетуя, что опять погрузился в воспоминания, отключившись от внешнего мира, — не обращайте внимание.
Девушки послушно кивнули, наверняка знакомые с этой привычкой стариков, благодаря общению со старейшинами своего племени.
А я сдержал хмурую гримасу, так и норовившую проявиться на лице — что-то совсем потерял сноровку, хотя, раньше в многочисленных путешествиях не позволял себе так расслабляться даже в безопасных местах, благодаря чему жив, в отличие от многих знакомых, товарищей и соратников, нашедших свою смерть во вроде бы отлично защищенных местах.
— Мастер, сейчас время ужина, — деликатно напомнила Равила и спросила, — вы будете кушать здесь или спустимся в общую залу?
— Пожалуй здесь, — решил я после секундных раздумий, — что-то подустал я сегодня.
— Сейчас схожу за едой, — подскочила на ноги Ришана и умчалась вниз.
— А я проверю постель, — кивнула вторая девушка, бросив быстрый взгляд на начавшее темнеть небо за окном.
Проводив взглядом скрывшуюся в спальне телохранительницу, довольно вздохнул, пробурчав себе под нос:
— Я же просто буду отдыхать.
В очередной раз порадовавшись, что мне пришла в голову идея обзавестись на эту поездку слугами/охранниками, способными взять на себя бытовые вопросы, хотя раньше предпочитал обходиться своими силами, я даже успел немного подремать до ужина и после еды, отправился на боковую, согреваемый с двух сторон горячими телами.
Невольно образовавшаяся передышка в несколько дней оказалась необходима всем — постоянное напряжение во время пути, серьезные сражения с очень опасными врагами, полученные наемницами раны, постоянная ночевка под открытым небом, причин было много и отряд просто использовал появившуюся возможность привести себя в порядок. В этом я не сильно отличался от них, разве что предпочитал большую часть времени проводить в номере, лишь на некоторое время выбираясь на улицу и просто усаживаясь на скамейке в находившемся рядом сквере. Находясь в относительно спокойном месте и поддерживая сторожевую сеть почти машинально, я принял решение отказать от постоянного приема своего поддерживающего зелья для уменьшения расхода — была пройдена лишь половина пути, но объем фляжки опустел уже на три пятых и если продолжать его пить с подобной скоростью, то до самой важной части пути может не хватить — и в качестве проверки собственного состояние без укрепляющего стимулятора, что очень быстро сказалось на снижении выносливости с общим ухудшением самочувствия. Сражения с культистами
Пусть тело пока и не начало окончательно сдавать, но без внешней поддержки, переносить тяготы пути будет намного сложнее, из-за чего мне пришлось почти на коленке переделывать один из небольших запасных накопителей в амулет, вложив всего одну единственную функцию — укреплять и поддерживать тело в моменты активности, дав заполнить его ученице. Мастер-целитель, доведенный до того, что вынужден использовать других для улучшения собственного самочувствия… жалкое зрелище. Единственное, что меня несколько обрадовало — на третий день отдыха немного отпустило и я даже выбрался на прогулку по городу, завершив ее в сквере, где полюбил отдыхать, наблюдая за возней детей, которых приводили родители.
Как и каждый раз, наблюдая счастливые семьи, изнутри поднимались воспоминания по потерянному счастью, почти погребенные в памяти песками неумолимого времени, а также горечь и тень застарелой ненависти,дотлевшей и угасшей, на остроухих тварей и их покровительницу. Участие в убийстве бога никогда не проходит даром, а уж посмертные проклятия существа подобного уровня по смертным может принимать совершенно различные виды, не только вплетаясь в саму суть души, но и не поддаваясь никаким исследующим заклинаниям, словно ничего и нет. Даже вмешательство других богов не всегда способно помочь.
Когда-то давно и у меня была счастливая семья и полное неведение о прощальном подарке ублюдочной твари, но когда дети раз за разом поднимают руку на отца, стремясь убить с достойным уважения упорством, даже полный болван поймет — что-то здесь не так. Прозрение в храме Фатиры, богини магии, никогда не причиняло сильнейшей боли. Больше сотни циклов я пытался найти решение, но все безуспешно. Где-то там имеется моя кровь, сильно разбавленная сменой поколений, но когда единственное решение проблемы, кроме убийства — стирание памяти и отправка в дальние земли с практически нулевыми шансами когда-либо встретиться, можно считать, что наследников у меня нет.
Погруженный в тяжелые мысли, я пропустил тот момент, когда рядом на скамейку опустился коренастый старик с повязкой на левом глазу, несмотря на очевидно преклонные циклы, сохранивший выправку бывалого воина, пусть и с несколько усохшей фигурой. Предельно простая, но добротная и ухоженная одежда из плотной ткани, сапоги до голени, да ножны с коротким мечом — типичный вид не бедствующего горожанина. Окинув соседа быстрым взглядом, я отвернулся, продолжив наблюдение за стайкой ребятишек, гонявших по траве тряпичный мяч. Настроения общаться не имелось вовсе, но похоже, у соседа на это имелось свое мнение:
— Дети являются главнейшей из причин душевной боли родителей, но покажите мне того, кто откажется ее терпеть?
Голос бывшего воина оказался неожиданной глубоким и низким, без малейших признаков старческой хриплости. Сперва я хотел проигнорировать реплику соседа, несомненно направленную на меня, но какое-то чувство внутри не позволило этого сделать.
— Довольно странная тема для разговора с незнакомцем, — на мгновение скосил на него глазом.
— Ничем не лучше и не хуже любой другой, — пожал плечами старик, — когда-то и мы сами были несмышлеными детьми, продолжением своих родителей.