Вечность пополам
Шрифт:
– О-о-о-о-о!
С протяжным стоном и страдальчески заломленными руками в щель между кустами с треском прорвалась высокорослая толстуха в прелестном штапельном платьице, сшитом, не иначе, из пары пододеяльников. Бегущая гражданочка была поразительно похожа на подхваченный вихрем бледо-розовый надувной диван в цветастом ситцевом чехле.
– О-о-о-о, майн фройнд! – воркуя, причитая и всхлипывая, эта особа выхватила у меня Пучеглазика и пухлыми руками в младенческих перетяжках притиснула его к своей пышной груди. – О-о-о-о, майн либе фройнд!
– Это
Большим пальцем через плечо я показала на дорогу. Фрау Надувной Диван выпучила глаза, как ее ненаглядный песик, и взвыла на два тона выше:
– О-о-о-о! Тим! Тим-тим-тим!
– Не понимаю, – сказала я и огляделась в поисках зверушки, которая могла отозваться на такой призыв.
«Зверушкой» оказался на редкость шустрый невысокий мужичок-боровичок: как гриб после дождя, он вырос рядом с ньюфаундлендом, и сразу начал действовать. Одной рукой успокаивающе погладил по спине ньюфа, другой – свою надувную фрау, и тут же подмигнул Пучеглазику и улыбнулся мне. Впрочем, улыбка промелькнула и забылась, как лето в Заполярье.
Задержав взгляд на моем лице, Тим сокрушенно цокнул языком, помрачнел и еще ускорился. Его руки замелькали в воздухе, указывая, направляя, обнимая и подталкивая.
Подчиняясь выразительным жестам и деловитым командам типа «цигель, цигель, ай-лю-лю», дама с Пучеглазиком, Правильная Собака и я с ними вместе поочередно просочились в кусты и уже через полминуты деловито загрузились в минивэн, где обнаружилась еще и клетка с хорьками.
Я не имела большого желания путешествовать в составе бродячьего цирка, но Тим, который шел замыкающим, не дал мне удрать. Выразительными гримасами изображая страх и ужас, он с прямым намеком постучал пальцем по зеркалу бокового вида. Я заглянула в него, тоже ужаснулась и впала в легкий ступор, за время которого шустрый Тим успел затолкать меня в машину, пристегнуть ремнем, захлопнуть дверцу, обежать минивэн по крутой дуге и устроиться на водительском месте.
Когда я открыла рот, чтобы категорически возразить против незапланированной автомобильной прогулки, минивэн уже сворачивал за угол, приближаясь к месту недавней аварии.
Мадам Диван на заднем сиденье заохала, Тим произнес что-то вроде «Ай-ай-ай». Я, напротив, закрыла рот и с понятным интересом засмотрелась на место дорожно-транспортного происшествия.
Джип, слившийся в экстазе со столбом, и автобус, зацепивший мотоцикл, стояли там же, где я их видела пять минут назад. А вот машины такси, в которой приехала я, уже не было!
– Оп-ля! – растерянно молвил мой внутренний голос.
С некоторым запозданием до меня дошло, что я неправильно поняла: мой внутренний голос произнес ругательство.
Я крайне редко употребляю нецензурные выражения, но известное слово на вторую букву русского алфавита само собой срывается с губ в
Я застонала. Тим встревоженно покосился на меня, пролопотал что-то успокаивающее и прибавил газу.
– Йа, йа, натюрлих! – с горечью сказала я и закрыла глаза.
Чего уж теперь, в самом деле, дергаться? Надо сначала разбитую голову в порядок привести. Хотя бы снаружи!
Внутри-то головы беда у меня, похоже, непоправимая, оттого, видать, и все мои проблемы.
Глава 4
Я очень редко выключаю мобильный телефон. Привычка постоянно быть на связи осталась у меня с тех беспокойных времен, когда я не за страх, а за совесть работала в телевизионной службе новостей. Теперь мне, правда, случается иной раз забыть мобильник дома, но для того, чтобы я по доброй воле выключила имеющийся у меня при себе телефон, нужна очень веская причина. Как правило, это либо запредельная, на грани человеконенавистничества, потребность в нерушимом покое и отдыхе, либо, наоборот – решительное нежелание прерывать увлекательный процесс общения.
Но на сей раз мой голосистый мобильник умертвила чужая рука. Сама я отключилась еще раньше, потому что в горячем чае, которым меня напоили гостеприимные хозяева, рома было не многим меньше, чем кипятка.
Не знаю, чьи конкретно добрые руки, лапы или крылья позаботились обеспечить мне полный покой – в этом доме шагу нельзя было ступить, чтобы не соприкоснуться с живой природой во всем многообразии ее проявлений. За исключением лишь человеческих детенышей: единокровных им потомков Тим и Анхен, как я поняла, не завели. Вероятно, именно поэтому они окружили себя несчетным количеством домашних питомцев.
На короткой дистанции от входной двери до того дивана, где щедро обогащенный ромом чай поверг меня в глубокий сон, я успела повстречать еще двух разнопородных щеночков, кота, кролика, ежика, семейство хомяков и на редкость дюжую морскую свинку. Вся эта живность потянулась за мной, как кортеж мотоциклистов за правительственным лимузином. Канарейки в золоченой клетке приветствовали меня песней, собаки лаяли, хомяки шуршали, ёжик топал, и только рыбки в аквариуме, спасибо им, выразили свои эмоции по поводу моего появления беззвучно и бесконтактно.
Я чувствовала себя ошеломленной, растерянной и подавленной. Декорации, лица и морды вокруг меня сменялись так быстро, что я просто не успевала осмыслить происходящее! Вдобавок, запашок в месте массового скопления меньших братьев по разуму был еще тот… Так что голова у меня закружилась еще до чая с ромом – и продолжала кружиться даже во сне.
…Звездный купол ночного неба раскачивался, как колокол, а я была внутри него, и раз за разом наплывающая сзади плотная темнота толкала меня в пустоту, пока я не сорвалась в неё в крутой штопор…