Вечное

Скоттолайн Лайза

Тем временем Марко похвалялся перед Анджелой велосипедом, и Элизабетте казалось, что он пытается заставить ее ревновать. Если и так — это сработало, а без колонки с женскими советами Элизабетта растерялась. Другие юноши играли в мяч, а девочки шептались, сбившись в кучку; Элизабетту к себе они все еще не приглашали. Но и не дразнили — так что это был успех.

Наконец Элизабетта заметила Сандро, который спешил к ней с коричневым бумажным пакетом. Похоже, в пакете были suppli, но она не хотела питать ложных надежд. Элизабетта начала понимать,

что придавала слишком много значения тому, о чем мальчики не думают вовсе, а вот у нее в душе поселяются романтические ожидания. Она постаралась выбросить эту чепуху из головы.

— Ciao! — крикнула она Сандро, когда тот подошел ближе.

— Я принес тебе suppli, — сказал Сандро, устраиваясь рядом с ней. Он открыл пакет, достал завернутые в вощеную бумагу рисовые шарики, обернул один из них салфеткой и вручил Элизабетте.

— Спасибо. — Она взяла suppli, панировка была теплой на ощупь. Элизабетта обрадовалась, но старалась делать это не слишком бурно. Она откусила сытное угощение с сыром.

Сандро тем временем жевал свой suppli, рот его блестел от оливкового масла, и Элизабетта снова уставилась на его губы. Интересно, поцелует ли он ее еще раз, ведь они сидят так близко, соприкасаясь бедрами, отчего внутри у Элизабетты зарождался трепет, на который она старалась не обращать внимания и вести обычный разговор.

— Ну как тебе, нравится в Ла Сапиенце?

Сандро пожал плечами:

— Я выполняю задания и сдаю их, но мне никто не объясняет, хорошо я справляюсь или нет.

— Понимаю. В ресторане у нас все точно так же.

Сандро доел свой suppli.

— Они такие вкусные. А тебе еда помогает взбодриться?

— Конечно.

— Вернее, еда и отличная компания, — усмехнулся Сандро.

— Именно так я себя сейчас и чувствую. — Она старалась не выдать своего волнения.

— Где же твоя газета? — Сандро с любопытством склонил голову. — Хотелось бы узнать твое мнение о сегодняшних новостях.

— С газетами покончено, там одна пропаганда, они меня слишком злят.

Элизабетта постеснялась рассказать ему о происшествии со своим очерком и Гуалески.

— В последнее время я читаю только книги. В основном Грацию Деледду [59] , замечательный автор.

— Слышал о ней, но не читал. О чем пишет?

— О семье, о любви. Говорят, мол, это дамские романы, чепуха, но я не согласна.

59

Грацию Деледду (1871–1936) — итальянская писательница, лауреат Нобелевской премии по литературе.

— И я. Мне такое интересно.

— Я многому учусь, читая ее книги. — Элизабетте нравилась эта тема, ведь Сандро тоже обожал читать. — Жаль, она недавно умерла, и ее последнюю книгу, «Козиму», опубликовали посмертно. Она получила Нобелевскую премию по литературе, представляешь? Первая из итальянских женщин.

— А ты будешь

второй?

— Ха! — вспыхнула Элизабетта.

Он снова пожал плечами:

— Ты должна написать роман. Спорим, ты справишься!

— Ты правда так считаешь? Не слишком высоко поднята планка?

— Вовсе нет, — усмехнулся Сандро. — Можешь написать о чем захочешь. Я в тебя верю. А что бы сказали твои родители?

Элизабетта помедлила.

— Ну, отец бы сказал, что я должна попробовать, а мама… она ушла от нас летом. Сказала, что несчастна и не хочет оставаться.

— О нет. — Сандро побледнел и коснулся ее плеча. — Мне так жаль. Что же стряслось? Твои родители поссорились?

— Нет, не совсем, просто она вдруг заявила, что ей нужно уйти. — Элизабетта не хотела рассказывать ему про пьянство отца — это ведь страшный позор. Вряд ли Сандро понял бы ее, у него-то семья респектабельная: отец — адвокат, мать — врач, никто не закладывает за воротник. Элизабетта уже знала, что ее семья из низов общества, о чем до ухода матери и не догадывалась.

— Когда она вернется?

— Вряд ли она вернется.

Сандро сочувственно нахмурился:

— Уверен — вернется.

— Не-а. — По наивному выражению его лица Элизабетта поняла: он просто не в силах представить мать, которая бросила семью, ведь его собственная никогда бы так не поступила.

— Откуда тебе знать?

Элизабетта знала, и это знание разбивало ей сердце.

— Она забрала патефон — свою самую любимую вещь.

— И как вы справляетесь? — спросил потрясенный Сандро.

— Прекрасно, — отмахнулась Элизабетта, но в груди все отозвалось болью. Она и не представляла до этой минуты, насколько была расстроена, а теперь вспомнила мать, выходящую за порог, будто это происходило прямо сейчас. Слезы застилали глаза, но она их сморгнула.

— Берегись! — Марко подкатил к ним на велосипеде, вспахав колесом гравий. Он увидел, что Элизабетта огорчена, и его ухмылка тут же исчезла. — Бетта, что случилось?

Та вытерла глаза — совершенно не так представляла она этот день.

За нее ответил Сандро:

— Ее мать летом ушла.

— О нет! — Глаза Марко вспыхнули гневом, густые брови взлетели на лоб. — Что за мать так поступит? Отвратительно!

Элизабетта сжалась.

— Давайте больше об этом не будем.

— Она не стоит твоих слез, ни единой слезинки! — Марко склонился к ней, взял за руку и помог подняться. — А ну, поехали со мной! Забирайся на руль! Тебе нужно повеселиться.

— Нет, Марко. — Сандро встал, взял Элизабетту за другую руку и потянул назад. — Она расстроена, сейчас не до этого.

— Я боюсь ездить на руле, Марко. — Они тянули Элизабетту в разные стороны, соперничая за нее, но вовсе не так, как ей мечталось.

— Пф-ф! — отмахнулся от них Марко. — Ей надо поправить настроение, Сандро. Элизабетта, если боишься ехать на руле, забирайся на седло. И даже не говори «нет»! — Он схватил Элизабетту, посадил на сиденье и, прежде чем Сандро успел его остановить, вскочил на педали и укатил с ней. — Держись за меня!

— Потише, Марко! — Элизабетта обхватила его за талию, и они понеслись прочь.