Вечное пламя
Шрифт:
– Вольно, – снова скрипнул бригаденфюрер. – Вольно…
Его темные, очерченные кругами глаза смотрели изучающе. Цепко.
Про него ходило множество слухов, часть из них он придумал сам, что-то было правдой, что-то нет… Прорваться сквозь информационный туман было чертовски сложно. Кто-то говорил, что в нем живет тысячелетняя память предков, кто-то – что он является наследником древней линии немецких королей… В любом случае, как бы то ни было, Карл Мария Вилигут был не последним человеком в СС, да и во всем Третьем
– Значит, это про вас мне прожужжал все уши Вальтер?.. – Вилигут говорил тихо, почти без выражения. – Хорошо, хорошо… – Он повернулся к Вюсту. – Вы мерзкий человек, Вальтер. Зачем вы испоганили мальчику жизнь? Нужно было отправить его в Стамбул, к Зеботтендорфу…
– Я посчитал… – Вюст запнулся, словно подавился слюной, но справился с собой и продолжил: – Посчитал, что больше пользы от него будет на нашем участке…
– Конечно, – Вилигут пожал плечами и от этого вдруг стал похож на больного, усталого старика. – Конечно.
Он взял Лилленштайна за локоть. Чуть сжал. И Генриха как будто током ударило, он вздрогнул, удивленно открыл рот… Но бригаденфюрер уже убрал руку и, буркнув Вюсту что-то вроде: «Пусть работает…», – направился к двери.
Когда стена снова встала на место, Вальтер вытер со лба пот.
– Да, Генрих, вы даже не представляете… Даже не представляете…
– Помимо этого, Вальтер, я еще и ничего пока не понимаю. Ваши ребята морочили мне голову два года. В какой-то момент мне показалось, что я знаю все, но сейчас вы притащили меня туда, где я опять чувствую себя неопытным новобранцем. Это начинает надоедать. Вам не кажется, что на фронте я бы принес больше пользы?
– Бросьте ворчать, Генрих! – весело отозвался Вюст. – Хотите на фронт? Ваше желание исполнится, не переживайте. Пойдемте.
И он повел фон Лилленштайна к дальней двери.
Генрих осторожно обходил столы с ретортами, в которых что-то булькало, вскипало, меняло цвет. Сновали туда-сюда белые халаты, лаборанты, профессора… все одинаковые в своем научном азарте.
Вюст уже открыл дверь и жестом попросил Лилленштайна поторопиться.
За дверью располагался обыкновенный кабинет. Письменный стол, зеленое сукно. Лампа. Полки с книгами. Два кресла.
На стуле посреди комнаты сидел человек. Вюст закрыл дверь, махнул рукой в сторону сидящего:
– Знакомьтесь, это номер двенадцать. Имен нет. Только номера. Такая уж специфика.
Лилленштайн внимательно рассмотрел незнакомца. Крепкий. Широкие плечи. Мешковатая одежда скрывает фигуру. Короткие волосы. Лица не видно, номер двенадцать сидел с опущенной головой.
– Он спит?
– Нет. – Вюст щелкнул пальцами. – Номер двенадцать, встаньте.
Человек поднялся почти бесшумно. Даже стул не скрипнул.
Его лицо… Лилленштайн не сразу понял, в чем дело. Никаких увечий, все на месте, но создавалось ощущение, что на тебя смотрит не человек. Животное? Слишком
Монстр.
– Вы в хорошей физической форме? – поинтересовался у Лилленштайна Вюст.
– Не жалуюсь.
– Тогда ударьте его.
Генрих с подозрением посмотрел на коллегу.
– Не беспокойтесь, – отмахнулся Вальтер. – Ни о чем не беспокойтесь.
– Хорошо… – Лилленштайн пожал плечами и без предупреждения, как учили на курсах, ударил непонятного человека ногой в пах. Сапог не встретил никакого сопротивления. Генриха развернуло, он вдруг понял, что сейчас окажется в крайне опасном положении для ответной атаки. Промахнулся?! Фон Лилленштайн прикрылся руками и отскочил в сторону.
– Ого, – усмехнулся Вальтер.
Генрих внимательно посмотрел на невозмутимого Двенадцатого.
Стоит там же. Или…
Нет. Человек сдвинулся едва-едва. На какие-то сантиметры. Этого оказалось достаточно, чтобы сапог Лилленштайна ушел в сторону.
Генрих сделал полшага вперед, быстро ушел в сторону, акцентируя внимание на руках, снова ударил ногой, но на этот раз целясь в колено. Промах! И сразу же атака кулаком снизу в челюсть. Второй удар туда же. Коленом в пах. Попытка захвата… Наконец отчаянный разворот с отмашкой ребром ладони, в шею! Вспомнились слова инструктора: «Последнее, что вы можете сделать, это повернуться к противнику спиной. Только если у вас нет выбора…»
Мимо. Все. Ни один удар не достиг цели!
А Двенадцатый, казалось, и не двигался вовсе. Уловить его перемещения фон Лилленштайн не сумел ни разу.
Человек с уродливыми чертами лица по-прежнему стоял около стула.
Вюст зааплодировал.
– Вас здорово натренировали!
– Спасибо… – Генрих почувствовал, что немного запыхался. – Я попробую еще?
– Что угодно!
Фон Лилленштайн медленно, глядя Двенадцатому прямо в глаза, протянул руку и коснулся его груди. Шершавый мундир. Тело. Только не чувствуется ударов сердца.
Генрих подошел ближе, расставил ноги, присел. Левой рукой уперся в живот Двенадцатому. Правый кулак отвел к поясу. Так в учебке они пробивали пресс молодым, еще только пришедшим в военное училище курсантам.
– Х-ха… – Фон Лилленштайн выстрелил как из пушки – левая на себя, правая, как ядро, вперед.
Костяшки пальцев коснулись ткани кителя. И все. Номер Двенадцать стоял на расстоянии вытянутой руки. Кулак Генриха только коснулся его мундира.
– Этого не может быть! – Лилленштайн повернулся к Вюсту. – Не может быть…
– Быстро, правда? – Вюст подошел к столу, достал оттуда вальтер. Передернул. Протянул Лилленштайну. – Прошу. Только в этот раз я встану за вашей спиной.
– Шутите? – Генрих с сомнением посмотрел на ствол. – Он заряжен холостыми?