Вечное дерево

Дягилев Владимир

Степан Степанович с благодарностью посмотрел на главного экономиста. У того была борцовская фигура, борцовская шея. "Генерал от экономики",-для себя назвал его Степан Степанович.

– Дело не в цели,-ответил Песляк.-Товарищу Стрелкову поручили воспитание молодых рабочих. И надо было работать с ними... Я лично уверен, что индивидуально работать надо... А бригадные методы, да еще такие, какие применяет товарищ...

– Он миллионером захотел стать, - не удержался Дунаянц.
– У Стрелкова

как раз тысячи не хватает.

– Пусть, - остановил его Кузьма Ильич.
– Пусть лепит. Послушаем.

Эти реплики очень подбодрили Степана Степановича.

"Значит, они просто выжидали. Значит, все нормально".

– Насчет индивидуальной работы,-снова возразил главный экономист, - так называемого шефства, этот вопрос у нас возникал и разбирался не раз, правда до вашего прихода на завод...

– Но вот вам конкретный случай. Факт,-прервал Песляк.-Давайте опираться на факты... Впрочем, извините. Это пока что мое мнение. Пусть выскажутся другие товарищи.

Слово взял Сережа Дегтярев. Степан Степанович успокоился.

"Этот развеет. Чистый парень".

– Вот так получается,-как-то сбивчиво и поспешно начал Сережа.
– Есть в бригаде товарища Стрелкова Николай Шамин. Не из легких. Но вместо того, чтобы как-то разумно подействовать, товарищ Стрелков посадил его у станка, тот ничего не делает, а деньги получает. Я лично считаю-это плохой метод воспитания, потому что он на других действует отрицательно.

– Неправда это,-негромко прервала Ганна.

– Ганна Тимофеевна, - Песляк тяжело вышел изза стола, приблизился к Ганне, что должно было означать: "Мы вам сочувствуем. Вы уж не волнуйтесь понапрасну".

– Так действительно неправда!-вскочил Дунаянц.
– Это как раз положительно подействовало и на бригаду, и на других...

– Послушаем, послушаем.
– Кузьма Ильич усадил Дунаянца на место.

Песляк молча прошел к столу, молча сел на свое место.

– Товарищи, - проговорил он очень тихо, так что нужно было напрягаться, чтобы услышать его слова.
– Дело принципиальное, речь идет о воспитании молодежи, о нашей смене, о методах... И тут надо подняться над личным.

– Вот именно!
– крикнул Дунаянц.

Песляк встал. Он стоял над всеми такой массивный, видный, с благородной сединой на висках.

– У нас партком, товарищи... Товарищ Хорошевский, вы желаете высказаться?

Хорошевский поднялся, быстро достал из папки бумаги.

– Только что ко мне поступило два заявления от молодых рабочих,-сказал он.-Хочу подчеркнуть, непосредственно ко мне, как видно, молодые люди побоялись подавать их по инстанции. Это, конечно, небольшое нарушение, но суть не в этом. Зачитываю:

"В отдел кадров такого-то завода, товарищу такомуто от Шамина Николая Васильевича, рабочего

механосборочного цеха... Ввиду того, что меня не допускают до работы, а я не могу получать деньги, не имея на это права, прошу уволить меня с завода в положенный с сегодняшнего дня срок". Подпись.

Хорошевский оглядел всех пристальным взглядом и, довольный произведенным эффектом, продолжал:

– Второе заявление. Шапка та же. "От Стрелкова Виктора Степановича, рабочего механосборочного цеха... Ввиду сложившихся обстоятельств прошу дать мне срочный расчет и уволить с завода как можно быстрее".

Подпись.-Хорошевский помедлил и дал объяснение:- Тут, как видите, формулировка несколько иная, в более сдержанных тонах, так как сын все-таки, но, несомненно, причина одна: порочные методы воспитания.

Степан Степанович был настолько потрясен услышанным, что не мог отвечать. Наступил этакий своеобразный шок, контузия, как от взрывной волны, когда снаряд разорвался совсем близко.

На других товарищей заявления также произвели нехорошее впечатление.

Песляк поспешил подтолкнуть события:

– Вот видите, от товарища Стрелкова бегут. Сын и тот подал заявление.

– Этого не может быть, - через силу выдавил Степан Степанович.

– Посмотрите сами. Узнаете почерк вашего сына?

То, о чем говорили дальше, некоторое время не доходило до Степана Степановича, доносилось отдаленно, будто из-за стены...

В этот самый момент в приемную вошли Полянцев и Сокольчиков из горкома.

– Что это вы здесь сидите?
– спросил Полянцев, заметив Сеню и девушек.

– Да вот,-за всех ответил Сеня.-Там партком.

Стрелкова разбирают... А нас не пускают..

Полянцев переглянулся с Сокольчиковым, стремительно шагнул к двери.

Он приоткрыл дверь и остановился. И все услышали твердый, гневный голос Стрелкова:

– ...Если партийный руководитель видит в людях только плохое, то, я считаю, ему не место на партийной работе...

Степан Степанович увидел Полянцева и осекся.

– Ого!-сказал Полянцев, входя в кабинет вместе с Сокольчиковым-Заседание в разгаре. Просим .прощения за опоздание. Разрешите присутствовать?

– Конечно, - сказал Песляк, поспешно выходя им навстречу.

– Ничего, ничего,-остановил его Полянцев.- Кстати, только что в горкоме говорили о товарище Стрелкове. В горкоме заинтересовались методом бригадного обучения.

– Так и мы об этом же, - сообщил Песляк.

– Продолжайте, - сказал Полянцев и сел к столу, на освобожденное для него место.-Только там, в приемной, молодежь. Ее бы тоже пригласить.

– Но у нас закрытый партком,-предупредил Песляк.

– Может, все же впустить комсомольцев и с ними посоветоваться? предложил Полянцев.