Вечно 17
Шрифт:
– Да. – говорит Хвостик.
– Да – что?
– Ты права, – он поднял на меня свой взгляд, – я негодяй, подлец, урод. Да, я не помог своей подруге, когда ей была так необходима помощь… Да, я повёл себя ужасно, и да, я хреновый друг… Но сейчас я здесь, перед тобой, и я раскаиваюсь. Мне правда жаль, Рэйчел. Просто с этими ребятами мы с Беном чувствуем себя живыми. У нас есть деньги, есть какая-то власть, мы короли своей жизни. И эта жизнь ослепила меня. Я не хотел быть подонком, Рэй, мне правда жаль…
Его слова меня огорошили. Я стою, как слабоумная и не знаю что ответить. Перевожу дыхание.
– Теперь это не имеет никакого значения… ты опоздал, Коди Гиллис,
– Послушай… – просит он, не разжимая ладони.
– Нет уж! Отпусти меня, придурок неадекватный! – делаю резкие движения, но все бесполезно. Коди сжимает руки и я скрючиваюсь от боли, тихо вскрикнув. Боже, ну почему меня окружают одни маньяки?!
– Я здесь только потому, что чувствую свою вину. И не уйду пока ты меня не простишь, хорошо?!
Я выгибаюсь и со всей силой наступаю на ногу парню. Тот резко отпускает меня и кряхтит. Я толкаю его, а сама подбегаю к кухонным шкафчикам и нахожу нож. Коди от боли стонет и прикусывает губу, а я дрожащими руками направила на него острую сталь. Мне кажется, что в конце концов сойду я с ума и просто разрежу его на мелкие дольки, как лимон.
– Рэйчел, убери нож, – Хвостик тянет ко мне руку, но я отхожу назад.
Мои ладони сильно дрожат, как и колени. По лбу течёт холодный пот, и я чувствую, как в венах стынет кровь. Мной управляет страх и паника. Я ничего не чувствую, кроме злости. Снова выдыхаю.
– Ты сейчас же уберешься из моего дома и навсегда забудешь обо мне! И передашь своему Кристиану, чтобы держался от меня подальше, не то я заявлю на него в полицию, ясно?! Все вы просто отвалите от меня и от Эрика! Вы получили «сходку», что вам ещё нужно, ублюдки?! – я не замечаю, как начинаю реветь навзрыд. Все лицо покраснело, глаза снова заболели, как и сердце, отдавая боль к вискам. Мне становится тяжело дышать, воздуха словно не хватало. Я жадно глотаю его, но мне все равно недостаточно. Коди с испугом смотрит на меня, а затем на нож. Меня это раздражает ещё больше.
– Рэйчел, успокойся и убери нож, это не ты…
– Закрой пасть! Да, это не я, это не я… вы сделали из меня психа! Вы травите мою жизнь! Ты, Крис, папа… все вы – паразиты! Вы уничтожили меня… – сначала из рук падает нож, а затем и сама я падаю на колени и громко-громко плачу, обхватывая голову руками. Я просто задыхаюсь от собственного плача. Господи, как же мне плохо. Все внутри горит. Я чувствую, как во мне все лопается. Коди бросается ко мне и обнимает меня, прижимая к своей груди. У меня нет сил даже оттолкнуть его. Нет сил и дышать. Я просто устала… не физически, а морально. Я громко кричу на весь дом и чувствую, что ещё немного и мой голос окончательно сядет. Хвостик гладит меня по голове одной рукой, а другой обнимает меня за плечи. Я снова ощущаю приступ ярости.
– Прости нас, Рэйчел, прости… все будет хорошо.
Я отталкиваю парня и смотрю на его лицо, судорожно всхлипывая.
– Пошёл прочь из моей жизни.
Глава 19: Разрушение
Спустя неделю легче никому не стало, Эрику точно. Нансен сходил с ума, все больше и больше запираясь внутри себя. Чья-то смерть разрушает человека. И мне было по-настоящему страшно за парня. Мысли о том, что Эрик съедет с катушек выводило меня из себя, превращая в бесчувственного монстра. Этот день наступил
Если бы вы знали, как мне хочется обнять сейчас Эрика Нансена. Утешить, успокоить, приласкать; сказать, что лучшие дни впереди, что Уильям бы не хотел видеть его слез. Знаете, за две недели моя жизнь превратилась в какой-то сериал с непредсказуемым сюжетом, или просто режиссёры курят травку. Я тону. Захлебываюсь. Вокруг меня лишь боль, слезы и смерть. Хочется закрыть глаза и закричать во все горло, чтобы вселенная разошлась по швам. Мне очень больно. Жизнь – это наказание для человека; надеюсь, в аду будет спокойнее.
Я была уже готова ехать в церковь, где настанет тот самый момент прощания. Заворачиваю в пакет книгу, которую мне когда-то подарил Уильям в знак нашего знакомства. Специально я не спала всю ночь (этот факт объясняет мои мешки под глазами), чтобы прочесть произведение от корки до корки. Должна же я хоть что-то сделать для Нансена? В голову врезались воспоминания о мужчине, и мои глаза мгновенно наполняются водой. Сердце мучительно сжимается и замирает. Мне становится хуже. В гостиную входит мама, и я машинально начала вытирать слезы. Женщина собрала волосы в хвост и надела на себя классические брюки с белой рубашкой. Что-то не похоже это на траур. Она бросает сумку на диван, а сама ходит по дому в поисках мобильника. Я откашливаюсь.
– Мам, разве в таком виде идут на похороны? – мои глаза бегают туда-сюда, смотря на рубашку, а затем на нахмуренное лицо женщины. Мама находит сотовый телефон на комоде и проходит к дивану, где лежит чёрная сумочка.
– Прости, малышка, но меня срочно вызвали на работу, я не смогу с тобой пойти, – по ней видно, как она торопится. Однако эта новость меня свела с ума. У моего парня умер отец, а ей хоть бы хны! Откуда такое безразличие? Это так расстраивает и отталкивает. Мои губы надулись, и я еле сдерживаюсь, чтобы не накричать на маму. Эти дни поубивали во мне спокойную, рассудительную девочку, которая в основном улыбалась, а не ревела днями напролёт. Пусть мои запястья изуродованы шрамами от порезов, но я всегда могла надеть на себя маску «все окей, я счастлива, все просто восхитительно!», но сейчас… я «хочу плакать, хочу плакать, хочу плакать». И честно, мне страшно. Набираю воздух в лёгкие, а затем протяженно выдыхаю его, массируя левый висок. Голова словно увеличилась в три раза.
– Мама, это ненормально! У человека, которого я люблю, который мне дорог, – говоря эти предложения, я указывала пальцем на своё сердце, – умер папа! У него умер отец! Представь, что умер мой папа, а семья Эрика не пришла на похороны, уверена, ты бы скандал закатила! – мой голос стал отрывистым; я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Мне так тяжело говорить, и поэтому приходится делать паузу перед каждым словом, чтобы не зареветь. Но ведь в этот день плакать можно? Мама напугано смотрит на меня. Ей не верится, что все это я так близко принимаю к сердцу. Она думает, что между мной и Эриком простой подростковый роман, но это не так. Я люблю этого человека, по-настоящему люблю, и мне хочется всеми силами и возможностями поддержать Нансена. Нельзя оставлять его в таком состоянии. Мама отступилась.