Вечно 17
Шрифт:
Для меня ничего. Любви – нет. Это иллюзия, миф. Людям просто скучно, и от ничегонеделания они выдумали любовь. Во многих случаях под любовью скрывается самовнушение. Мне жаль такие пары.
Машина останавливается. Моя голова смотрит в разные стороны, стараясь понять куда нас занесло. Парк. Я вижу пустой парк, который еле оснащён светом. Наверное, это странно, что Эрик привёз меня в эту глухомань? От отрицательных мыслей земля уходит из-под ног.
– Ты часом не маньяк? – слабо улыбаясь спрашиваю я, выходя из машины. Брюнет хлопнул дверцей автомобиля и повернулся ко мне. Хоть его губы были неподвижны,
– Браво, ты меня раскусила, – отвечает тот.
Мы проходим к бульвару. Я пытаюсь отгонять от себя глупые мысли и фантазии, но они оказываются настойчивыми. Невольно перед глазами всплыла такая картина: Эрик резко хватает меня за горло и вытаскивает со своего кармана охотничий нож. Его сумасшедший смех пронимает меня до мурашек. Я чувствую его хладнокровное дыхание; его безумный взгляд, который требует завершения начатого шоу. Его железная хватка душит меня, и его это удовлетворяет. От таких бурных фантазий мне становится в тысячу раз хуже. Всё-таки фильмы ужасов плохо влияют на мою психику.
Мы медленно шагаем вперёд и молчим. Стоит такая гробовая тишина, что даже слышно, как по венам течёт кровь. Подул холодный ветер, от которого моя кожа покрылась пупырышками. От порыва ветра стволы деревьев раскачались, и тени, что падали на мозаичный тротуар, принялись двигаться.
– Холодно? – замечает мой жалкий вид зеленоглазый брюнет. Я киваю.
Эрик снимает с себя свой пиджак и накидывает его на мои плечи. Мне сразу же стало тепло, как и снаружи, так и внутри. Раньше никто для меня такого не делал. Я ведь впервые гуляю с парнем… наедине, поэтому даже понятия не имею, как себя вести, что говорить и как отвечать. Этот добрый жест меня раскрепощает и мои губы складываются в глупую улыбку.
– А как же ты? – с тревогой спрашиваю я, остановившись. Эрик поправляет свою шевелюру и суёт руки в карманы штанов.
– Мне не холодно.
Что-то он сегодня неразговорчив. Мы доходим до ближайшей скамейки и садимся на неё. Открылся вид на старый театр, который закрыли после неудачной постановки пьесы «Гамлет»; вдобавок, умер от сердечного приступа директор театра. Потихоньку все в этом городе умирает. Это вгоняет меня в глубокое размышление о смысле жизни. В каждом человеке живет одинокий философ, который проявляется именно в тишине.
– Как же все изменилось… – произносит задумчиво Эрик.
Я поворачиваюсь к нему лицом. Он напоминает прекрасный полумесяц… Его профиль такой идеальный. Бывают такие люди, на которых хочется смотреть безостановочно, и Эрик один из них. Его зеленые глаза, что сейчас блестят, как алмазы на солнце, очень большие и нереально красивые; у него очень много-много ресничек, которые, словно подсолнухи вытянулись к небу. Его покрасневший острый носик блестит от холода и тусклого света уличного фонаря. Губы брюнета имеют малиновый отблеск, которые успели потрескаться от холода. Кожа лица девственно чистая; она без каких-либо изъян: ни царапин, ни родинок, ни угрей и тому подобных излишеств. Смотришь на него и думаешь, как можно быть настолько идеальным? Внешность, конечно, не главное, но Эрик просто произведение искусства. Может, его создал Леонардо да Винчи, и он – его очередной шедевр. Или, быть может, Эрик никому не известная планета из солнечной системы,
Я возвращаюсь в реальный мир и осознаю, что слишком долго таращусь на молодого человека. Это некрасиво!
– Что изменилось? – откашливаюсь я, оперевшись локтями об колени ног. Моя голова наклоняется назад, и я закрываю глаза, чтобы насладиться тишиной и покоем. Какое умиротворение…
– Да практически все! Даже эта скамейка, – слышу, как Эрик барабанит одной рукой по деревянной лавочке.
– Ну, а что ты хотел? Время идёт, прогресс…
Брюнет хмыкнул, будто я сморозила глупость.
– Прогрессирует всё, кроме людей.
Я распахнула глаза и поменяла положение головы. Мне очень хочется столкнуть парня со скамейки и лечь на неё, чтобы хоть на миллисекунду заснуть. Но я этого не делаю… Лишь мечтаю.
– Ладно, давай поговорим о чем-нибудь приятном, м? – решаюсь сменить тему, парень встрепенулся.
Я поправляю пиджак Эрика и осматриваю парк, чтобы придумать любую тему разговора. Разве со мной не о чем поговорить? – …Поговорим о книгах?
Парень смеётся, а я нахожусь в недоумении.
– О книгах, серьёзно? – я киваю. – Ладно, эм, моя любимая книга «К теории цвета».
Ого, похвально. Меня радует тот факт, что парень читает книги Гёте – величайшего немецкого поэта, мыслителя и философа. Его произведения мало кому даются, но Эрик потянул. Я искренно улыбаюсь и поправляю каштановые пряди за ухо.
– Здорово, даже я не читала. Гёте замечательный поэт, – хвалю парня я, тот гордится собой.
– Мне нравится одна из его цитат: „Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком".
Я живу этой цитатой.
Смотрю на него и восхищаюсь. Это единственный человек, с которым мне доводилось обсуждать художественную литературу без каких-либо подколов или шуток. Читающий человек – автоматически становится интересным человеком. С такими людьми здорово общаться.
– В этих словах есть смысл, – замечаю я, – а ты читал Байрона, а именно его шедевр «Дон Жуан»?
Эрик поджал губы; его ровные, густые брови нахмурились. Он явно копается в своей памяти, и когда парень закончил это делать, то помотал головой.
– Не доводилось читать.
– Вы не проходили Байрона по школьной программе?
Он вновь задумался.
– Наверняка проходили, но я, скорее всего, пропустил этот момент, – парень откидывается на спинку скамьи. Мы снова молчим и смотрим в разные стороны. О чем говорить дальше? У меня нет в этом опыта. Мимо нашей лавочки проходит молодая пара. Девушка в чёрном пальто приобнимает своего кавалера и сладко смеётся, а тот что-то шепчет ей на ухо. Они проходят, и от них остаётся лишь шлейф кофейного запаха и глуховатый смех. От чего-то мне становится так обидно и завидно, что я сжимаю кулаки. Я злюсь! Злюсь, что никогда не испытаю подобного, а ещё я злюсь, что так сильно желаю любви. Нет, нет. Любовь – иллюзия счастья; любовь – рассадник боли. Я должна вспомнить, что все люди рано или поздно уходят. Зачем зря привязываться к людям, зная, что это не навечно. Каждый человек в наших жизнях на определённое время, а на короткое или длинное решать Богу.