Вечник
Шрифт:
— Тигра убить невозможно, — подвел наконец Бруно итог своим размышлениям, — невозможно.
— Тебя послушать, так эти зверюги какие-то бессмертные. Убить можно любого. Вдруг молодежная банда из Черного квадрата забрела? Двулуние. Соплячье сейчас бешеное.
— О чем ты говоришь! Банда… Тигр не стал бы и меч доставать. Такому стоит рявкнуть, и вся банда в штаны наделает. Тигры — это имперская гвардия Хатускона, прирожденные убийцы с имплантированным тысячелетним опытом боев. Они в материковой мории выживают, а на это вообще не способен никто. У нас на архипелаге
Лукавая улыбка вернулась на лицо Осиса. Он снял фуражку, почесал затылок и выдал привычное:
— Ничего, забег покажет.
Осис был игрок, играл на скачках и на все случаи будущего и настоящего имел в запасе две фразы: «Ничего, забег покажет, что моя кобылка самая шустрая» — о будущем и «Гляди, как не свезло моей кобылке» — о настоящем.
Проигрывал он почти всегда, но задора не терял, в ожидании награды от судьбы за свои неудачи. В сокращенном варианте — «ничего, забег покажет», «гляди, как не свезло» — фразы Осиса вошли в золотой фонд всех полицейских острословов.
Преодолев подъем, дорожка вывела офицеров в старую часть ландшафтного парка.
Широкие аллеи, просторные квадраты газонов, четкая геометрия планировки — перед ними был строгий парк эпохи строительства Стены и уничтожения остатков мории. Тогда не допускалось и намека на хаос.
Парк был пуст. Мест уединения в нем не предусмотрели, и участников карнавала ночь заманила в новые многочисленные скверы и висячие парки возле стадиона, полные укромных уголков. Верхний участок парка Бруно знал очень хорошо. Скоро покажется транспортная площадка, закрытая на время стэлса Безвременья, за ней — район лимонных дворцов. Это там.
Внимательно вглядываясь в темноту, Осис расстегнул кобуру, достал сканфер, но, посмотрев на товарища, убрал его. Заговорил почти шепотом:
— Я знаю, кто может убить тигра, — это шарг. Разве четырехрукий шарг не управился бы с хатусконцем?
— Шарг? Шарг управился бы. От четырехруких обезьян и джагрины держатся подальше. Только откуда он здесь? Прилетел из Настоящего? Но я ничего не слышал о летающих шаргах. Тигра мог убить только…
Офицеры вышли из парка. Сброшенную каменную вазу увидели одновременно. С человеческий рост, она лежала поперек дороги. Ее напарница осталась стоять, где ей и было положено — на гранитном кубе у въезда на территорию дворца.
Возле соседней усадьбы, с крылатыми драконами на воротах, офицеры заметили сломанное деревце, свернули за угол и увидели его.
Тигр был настоящий. Матерый, громадный — самый настоящий тигр. Вцепившись скрюченными пальцами левой руки в вывороченную из тротуара плиту, он лежал, прижимаясь ухом к камню. Словно прислушивался.
Пятнистая боевая форма. Стальные шипастые цепи за заслуги. Меч, который так и остался в ножнах. Этого не могло
Убедившись, что воин Севера мертв, Осис только и сказал:
— Гляди, как не свезло его кобылке.
Бруно огляделся. На фоне ледяных гор — картонные контуры крон и дворцов. Древняя брусчатка мостовой в свете двух лун отливает латами мертвого богатыря.
Затрещали кусты.
Сквозь ветки пробиралось черное чудовище, громадное и квадратное, словно шарг, но с двумя руками. Это был Семирамий, бридар полиции. Не спеша, толково Семирамий доложил обстановку.
Рывком приподняв плечо тигра, Бруно стал рассматривать нашивки и знаки отличия.
— Ветеран. Десятый легион. Не просто гвардия — элита гвардии. Из охраны консула Севера. В чине копьеносца. Семь ранений. Пять цепей за заслуги. Это же сколько надо зарезать народу, чтобы все это заслужить?
Бегом Бруно вернулся к поваленной вазе, от нее поспешил к снесенному деревцу, возле которого что-то долго рассматривал в траве. Потом вновь склонился над тигром.
— Не увлекайся, — подергал его друг за рукав. — Не нашего ума это дело. Согласно инструкции, мы должны вызвать консульство, сообщить дежурному, в Службу и охранять место происшествия. Все. Без нас разберутся, с кем тигр дрался.
— В том-то и дело, что не было здесь никакой драки, — ответил Бруно. Говорил он возбужденно.
— Это как?
— Били его. Тигра просто били! А он убегал. Смотри: ремонские шипы, меч, сканфер, морийские иглы — все оружие на месте. Он его даже в ход не пустил. Лихо! Тут надо все осмотреть.
— Хватит, Бруно, хватит! Хочешь в последнее дежурство доиграться до трибунала? Давай вызывай Службу. Не шути с политикой. Я сам не люблю межевиков, но это их дело.
Он резко развернул Бруно к себе, а друг с той же резкостью убрал его руку.
— Отставить, младший вицер! Ты знаешь, что будет с убившими тигра? По договору их обязаны выдать Северу, а фактически — тиграм. Хочешь знать, что делают тигры со своими жертвами?
— Не знаю и знать не хочу.
— Им рубят ноги, руки, вырывают язык, глаза, отрезают уши, сажают на цепь, и только через несколько лет, в виде милости к этим слепым и глухим обрубкам, с них заживо сдирают кожу. Ты этого хочешь?
— Здесь Юг, Бруно, здесь все надо делать по закону.
— Не понимаю. — Бруно снова склонился над тигром. — Совсем ничего не понимаю. Ну и ночка сегодня.
— О чем ты?
— Я всегда считал, что тигра может убить только Вечник, настоящий Вечник с мощным джагри, да и то — на пределе сил. А тут — избиение.
— Но если этот хваленый Вечник такой шустрый, что ты так хлопочешь? Ему тогда и Служба нипочем.
— Увы. По преданию, Вечник беззащитен перед своими. Джагри порой не видит, что творится у него за спиной.
— Стоп! Не трогай карманы. Если ты начнешь обыскивать тигра, трибунала не избежать. Хватит, Бруно. Все надо делать по инструкции — вызывай Службу! Не заставляй нас свидетельствовать против тебя.