Вечник
Шрифт:
Добрый сказочник действительно исчез. Перед Бруно стояло чудовище.
Кроваво-стеклянный глаз монстра болтался на толстой жиле. Багровое, ободранное до мяса лицо пульсировало голубыми венами. Мелькнул пальмовый лист, и старик вновь превратился в улыбающегося сказочника. Черный плащ исчез, теперь хозяина замка украшала белоснежная тога.
Старик сказал:
— Вы застали меня врасплох, поэтому не взыщите. Сейчас я буду готов.
Он отвернулся, отшвырнул лист и закрыл белой повязкой изуродованную половину лица. Затем отвел Бруно к столу, размерами не уступающему рубо-новой
Наливая очередную чашку, старик сказал:
— О причинах прилета пока не спрашиваю. После консультации мои гости обычно сразу вспоминают, что их ждут срочные дела, а я вас собираюсь изрядно помучить своим обществом.
Визкап пожал плечами. Он знал, куда летел. Да и опыт Джампилангра подсказывал, что не все стариковские рассказы скучны и глупы. К тому же Бруно хотел спокойно послушать джагри и определить свое отношение к человеку с двойным лицом. Визкап никак не мог понять, нравится ему старик или нет.
— Что вам показать в первую очередь? — спросил хозяин замка. — Оружие? С годами я к нему остыл, но вам оно еще наверняка интересно. Пойдемте!
При показе оружейной коллекции планетолог в качестве указки использовал хатусконский двузубец — после меча любимейшее оружие тигров, Не выпустил он двузубец из рук, и когда они перешли в оранжерею. Там старик сразу повел гостя к белому сиянию, которое пробивалось сквозь густую зелень.
— Вы сейчас увидите настоящее чудо, визкап. Пять лет я ждал, когда он расцветет. Подбирал этой красоте самую лучшую грязь. Представьте себе: только в грязи она и растет. Смотрите…
Хозяин замка раздвинул ядовито-зеленую листву, закрывающую сияние.
Никогда Бруно особо не ценил красоту такого рода, но даже он понял, что видит истинное чудо.
Цветок был прекрасен. Весь бархатисто-белоснежный, словно подсвеченный изнутри, он сиял посреди громадной старинной вазы, наполненной свинцового цвета грязью. Глядя на цветок, молодому человеку вспомнилось белое платье Золота, которое она выбрала для полета на Фесту.
Раздался свист. Двузубец рассек воздух, и цветок шлепнулся в грязь, на которой мгновенно превратился в серую пузырящуюся массу.
Старик пояснил:
— Если его вовремя не срубить, то следующее цветение не состоится. Так что приходите теперь любоваться через пять лет.
Эпизод с белым цветком окончательно определил отношение Бруно к старику — чудовище победило сказочника. Не понравился визкапу старик, да и джагри здесь в горах не подавало признаков жизни. Бруно явно сбился со следа. Оставалось побыстрее обсудить взрыв в лаборатории и откланяться. К счастью, замок был не слишком велик, и через два зала они вновь оказались у камина.
Насчет взрыва планетолог почти слово в слово повторил Кассизи. В лаборатории синтетических металлов просто нечему было взрываться. Вариант диверсии Севера, вероятность которого равна нулю, он не стал и обсуждать, да и вариант этот всецело был в ведении Службы. И все-таки одну рабочую версию планетолог выдвинуть смог, пусть и выглядела она скорее «безумной».
Работа по окислению
Предположения планетолога были интересны в такой же степени, в какой и бесполезны. И все-таки Бруно не уходил.
Старик похлопывал двузубцем по ладони и внимательно смотрел на гостя. Лицо хозяина замка по-прежнему лучилось улыбкой сказочника. Судя по его словам, мысли молодого человека секретом для него не являлись:
— Вижу, вы не прочь узнать, кто меня так изуродовал. Угадал? — Он указал двузубцем на повязку, скрывающую левую половину лица, а когда гость деликатно промолчал, продолжил: — Я не такой уж и кабинетный работник, как может показаться. В свое время я обошел с экспедициями всю Арку, да и весь Хатускон, пожалуй. Иногда мне кажется, что жители Арар — это не мы, люди, а материки. Именно материки — души планет, а планеты их дом. И я хорошо изучил оба материка Арар. Порой мне кажется, что у меня самого две души…
Старик помолчал и резко оборвал свою мысль:
— Это сделали тигры.
— Тигры? Но где вы с ними могли столкнуться?
— Во время хатусконской минералогической экспедиции, разумеется. Я руководил ею, а тигры нас охраняли. До поры до времени.
— Странно. Обычно свое дело тигры доводят до конца.
— Я тогда довольно быстро соображал и быстро двигался. Мне удалось выжить. Это было нелегко. Потом я с ними, можно сказать, подружился. Серьезные зверюги. Без них нам через Хатускон пройти бы не удалось.
— Подружились с хатусконскими тиграми? Тигры — это зло, их надо уничтожать.
— Бросьте, визкап. Добро, зло — это всего лишь словесные игрушки для детей, а в жизни существуют только белые и черные клавиши, на которых играет тот, кто умеет на них играть.
— Можно говорить что угодно, пока тигры не вырежут твой полис. А потом берешь в руки боевую секиру и идешь уничтожать зло.
— Тигры — реальность. Реальность есть истина. А разве истина может быть злом?
Бруно промолчал. Произошла обычная для последних трех лет история. Стоит ему начать обмениваться мнениями с любым южанином, как разговор сразу переходит в спор слепого с глухим. Надо откланиваться.
Возле аэра, когда Бруно уже уселся в седло, старик неожиданно ухватил его за рукав и стал рассматривать подаренное Золотом кольцо.
— Какой интересный камешек. Я люблю камни. Это реальность. Я знаю все камни Арар, Фесты, Мо, а также всех исследованных планет, но такой вижу впервые. Вы знаете, что это за камень?
— Нет.
— Тогда выбросьте сейчас же. Неизвестные камни приносят несчастья, из-за них…
Аэр взмыл к скальным вершинам. Надоел визкапу этот старик с колючими мыслями и невозмутимым, благостным лицом сказочника, но, улетая за скалы, Бруно все-таки обернулся. Далеко внизу старик стоял посреди зеленой поляны и, прикрывая глаза козырьком ладони, смотрел ему вслед.