Вечная душа
Шрифт:
Глава 4
Наслаждаясь сельской жизнью, Андрей не замечал, как летит время. Каждое утро начиналось тихо и мирно. Он просыпался, когда солнце уже во всю трудилось на небосводе, и по привычке тянулся к книге, но чтение не доставляло ему удовольствия — глядя в книгу, он постоянно ловил себя на мысли, что думает о Леночке. Девушка ворвалась в его жизнь внезапно и бесповоротно. К ней его влекло, общение с Аленкой вошло для него в привычку, наполняло блаженством и радостью все его существо.
Он провожал ее с работы, а в те дни, когда у девушки был выходной, прохаживался под
У них всегда находились интересные темы для разговоров. Каждый раз, увидев Андрея, девушка чуть краснела и с оживлением принималась рассказывать новости. Первое время она держала себя с ним неловко, говорила сбивчиво, часто смеялась над рассказами Андрюши, даже если он не шутил. Но он знал, что смех — признак хорошего настроения, и не обижался. С Леночкой ему было уютно и комфортно. Он мог слушать ее часами, и сам рассказывал обо всем, что знал.
Андрей понимал, что влюблен, и по поведению Аленки, ее неумело замаскированному волнению, чувствовал, что она отвечает взаимностью. Его переполняло ощущение ликующей радости оттого, что он приблизился к сказочному, недоступному ему ранее миру любви.
Впрочем, Черкасов не предпринимал никаких шагов, чтобы развить свои чувства и еще более сблизиться с Леночкой. Они ограничивались лишь прогулками и долгими приятными беседами. Аленка возвратила ему душевный покой, с ней его не мучила потребность куда-то спешить, и Андрей старался не думать о предстоящем расставании.
Черкасов совсем забыл о своих планах по астральным путешествиям. В Москве он осваивал метод выхода души из тела, ему было понятно, как это происходит в теории, он хотел испытать все на практике, но встреча с Аленкой поменяла его приоритеты.
Незаметно пролетел краткосрочный отпуска Андрея. В последний день он как обычно провожал Аленку с работы. Девушка говорила о своей школьной учительнице, той, что преподавала математику и Андрею.
Но возле дома речь Аленки неожиданно прервалась. Стараясь замаскировать волнение, она стала вертеть щеколду калитки слегка покосившегося забора. Андрей сказал, что заборы — пережиток прошлого, но Аленка вздрогнула и забормотала что-то неясное. Этот тихий шепот коснулся ушей Андрея и изумил его:
— Милый, единственный, — шептала девушка, — ты такой умный. Я не встречала таких целеустремленных людей… Но… не уезжай, пожалуйста… Я не могу с собой ничего поделать…
В темноте лицо Аленки казалось особенно трогательным и нежным. Андрей привлек ее к себе, чтобы опять услышать такие приятные ему слова, усиливавшие в нем бурю чувств. Он хотел слушать этот шепот, чтобы вновь испытывать его мучительное, пугающее очарование, сам не зная, откуда в нем такое мощное, непреодолимое желание.
И вдруг девушка совсем по-детски, несмело и неуклюже, поцеловала его прямо в губы. Сердце ее страшно билось, глаза неестественно искрились.
Андрей как мальчишка замер на миг, пораженный нежностью ее губ, ощутив прилив сладостного тепла. Но девушка внезапно
А растерянный Андрей довольно долго и бессмысленно стоял у калитки — девушка скрылась безвозвратно. На смену первоначальной радости пришло беспокойство, появился неприятный осадок, словно он совершил непристойный поступок. Но самое главное, остро не хотелось ехать в Москву. Коварная соблазнительница природа со своей любовью проникла в душу и настойчиво требовала: «Останься, непременно останься!». Он четко понимал, что оказался в непривычном, знакомом ему ранее лишь по книжкам мире любви. И этот мир был так сладок.
Но Андрей умеет заглушать свои чувства! Он сможет собрать всю волю в кулак и вырваться из плена любви, смести все, что мешается на его пути к научной славе. Четкие планы бегства к работе, способные поглотить, не дать запутаться в тонких сетях человеческих чувств, вновь замелькали в его голове.
Однако утром уверенность исчезла опять. Андрей вспомнил первую встречу с Аленкой. И чувства, которые он тогда испытал, вдруг снова нахлынули на него словно ураган, сметающий на своем пути все защитные барьеры, все правильные мысли и стремления. Навязчивое желание видеть Лену мешало ему соображать. Большим усилием воли он внушал себе: чувствам не должно быть места в его жизни! Андрей точно знал: чтобы добиться чего-то в жизни, нужно смело идти вперед, не теряя темпа, не оглядываясь по сторонам и не думая о девушках. И он смог перебороть себя!
Конечно, правила элементарного приличия предполагали пойти и проститься. Но он не будет рисковать, не даст чувствам шанс опять взять верх. Да и не знал Андрей, что скажет девушке на прощание, как будет вести себя с ней после вчерашнего поцелуя.
Он решил уехать не попрощавшись. Потом разберется, что с ним произошло, напишет Аленке письмо, объяснит свое поведение.
Собравшись, Черкасов пошел на вокзал. После бессонной ночи возвратиться в Москву, в мир науки, полностью равнодушной к любым сердечным переживаниям, вновь казалось ему правильным и очевидным.
Солнце еще только вставало где-то там, далеко, но день обещал быть по-летнему теплым. Как же не хотелось все же уезжать! В груди нарастала боль, генерирующая тоску. То, что было совсем недавно ясным, единственно верным, принимало форму сомнений, неразрешимых терзаний. Но выбор был сделан.
На повороте Андрей оглянулся, прощаясь с селом, и вздрогнул, словно от удара кулаком: его догоняла Аленка. Сердце отчаянно забилось, Черкасов опустил глаза, чтобы скрыть свой стыд. Наверное, ему еще никогда не было так стыдно, как сейчас.
Девушка остановилась в двух шагах от Андрея.
— Все же уезжаешь? — дрожащим голосом спросила она. — Разве тебе плохо у нас? Плохо… со мной?
— Хорошо, но…
Андрей посмотрел на Аленку. Ее прелестное милое личико, ее прекрасные глаза, наполненные трогательной обидой и слезами, готовыми вырваться наружу, весь ее облик, женственный и прекрасный, разбудили в нем нежность и бурный поток чувств. Андрей вдруг четко понял, что больше всего на свете хочет быть рядом с этой девушкой, постоянно видеть и любить ее. А наука? Да ну ее!