Вечная душа

Большаков Алексей Владимирович

Андрей в нерешительности постоял у двери какое-то время, собираясь с духом, затем все же нажал кнопку звонка дымофона.

— Вам к кому? — раздался недовольный грубый мужской голос. Словно своей грубостью невидимый собеседник хотел отпугнуть потенциального посетителя этого мрачного здания.

— К Гепалову.

— Проходите, третий кабинет.

Дверь медленно, неохотно отворилась. Помещение напомнило Андрею отделение РУВД в их райцентре. Точно такая же кабина с турникетом при входе, довольно

узкий коридор с кабинетами под номерами, но без табличек. Третий кабинет был рядом с входом. Андрей неуверенно постучал в стальную дверь.

— Войдите! — сказали за дверью не тем недовольно-неприветливым голосом, что встретил Андрея на входе.

В небольшом кабинете за единственным столом сидел одетый в строгий костюм мужчина плотного телосложения, лет сорока. При появлении Андрея он приподнялся и протянул ему руку.

— Вы Андрей Черкасов? Будем знакомы! Я — Сергей Александрович Гепалов. Можно просто Сергей. Мне звонил Большаков по вашему вопросу, — Андрей уловил внимательный, изучающий взгляд карих глаз. — Присаживайтесь, поговорим.

— Спасибо, — сказал Андрей, присаживаясь напротив.

— Ну, расскажите о себе.

— Родился я сорок лет назад в Больших Полянах. В школу пошел как все, учился…

— Думаю, про детские годы, институт, даже работу здесь не нужно, — прервал Гепалов. — Не скрою, нам вас настоятельно рекомендовал ваш бывший руководитель, мой добрый товарищ Алексей Большаков. И мы уже начали проверять вас. Знаем даже о гибели ваших родителей. Давайте по делу. Я буду спрашивать, а вы отвечать.

— Договорились, — сказал Андрей.

— Как живете в селе, с кем общаетесь, чем занимаетесь? — сразу спросил Гепалов.

— Живем тихо, скромно с женой. Почти затворниками, в гости не ходим, к себе никого не приглашаем. С братом моим иногда общаемся. А у жены никого не осталось. Я работаю учителем, она библиотекарем в нашей сельской библиотеке.

— Вы встречались с тем уродом-трактористом, что задавил ваших родителей?

— Нет, я его не видел, говорят, после отсидки уехал из села.

— Понятно. Что же вы все бросили и сбежали из Москвы в девяносто первом?

— Любовь, знаете ли. Время жениться пришло.

— Здесь баб достойных не нашлось? Оригинально. С сел все в Москву стремятся попасть. А у вас наоборот. Что за девушка хоть, из хорошей семьи? Почему одна осталась?

— А вам что за дело? — спросил Андрей. Ему не нравился фамильярный тон ФСБ-шника.

— Допуск на работу нужно оформлять. Все равно родственников проверяем. Если жена переедет в Москву с вами, будем тщательно проверять и ее.

— Хорошая она женщина, добрая. Аленкой зовут. Мать ее, моя теща, умерла лет семь назад, больше у нее родственников не осталось.

— Любовь, значит, у вас крутая. Это хорошо. Будете писать статьи о гормональном

фоне любви, — почти в приказном тоне сказал Гепалов.

— Знаете, я специалист совсем в другой сфере, — недоуменно ответил Андрей. — Я больше по энергетике души, НЛП немного занимался, но давно.

— Вашу специализацию мы еще согласуем, когда допуск будет. Вот у нас Большаков, то же специалист в области души, а пишет статьи о долгожительстве. Советую почитать.

— Спасибо! Обязательно воспользуюсь вашим советом, — язвительно сказал Андрей и спросил:

— А про похудение ваши сотрудники не пишут?

— Про похудение тебе зачем? — Гепалов вдруг перешел на «ты».

— Моей жене полезнее было бы сначала читать про похудение, а уж потом все остальное.

— Ну, если она толстушка, правильно, ей лучше про похудение, — сказал Гепалов и добавил:

— А нас больше интересует долгожительство. А еще лучше бессмертие. Разве кто сможет устоять от искушения бессмертием? Например, от пересадки души из старого своего тела в тело ребенка.

— Думаю, это невозможно, — сказал Андрей.

— Будем работать над этим, — слегка, кончиками губ, улыбнулся Гепалов. — Ладно, вопрос с жильем решим. Служебную квартиру показать пока не могу. Она в закрытом городке, рядом с работой. Без допуска вас туда не пропустят. А вот фотографии квартиры, пожалуйста.

Гепалов протянул Андрею конверт:

— Мебель там какая-никакая есть. Сразу можно будет вселиться. Думаю, через месяц допуск будет готов, в начале сентября сможете приступить к работе. Как только допуск утвердят, вам сообщим, приезжайте. А сейчас попрошу дать подписку о неразглашении нашего разговора.

«Ну и организация, — думал Андрей по дороге на вокзал, — даже после обычной беседы подписку требуют. Зачем я нужен такому могучему ведомству? Понятно, Большаков слово замолвил. Но ведь у них столько опытных сотрудников, в том числе и с научными званиями. Зачем-то понадобился я, бывший кандидат наук, а теперь обычный учитель с маленькой зарплатой. Жаль, про то, сколько платить будут, не спросил. В ФСБ должны платить не плохо, а в случае чего отказаться можно. Учительство в Полянах никуда не уйдет. Не понятно только, зачем им гормональный фон любви».

И вдруг Андрей понял: люди этого ведомства по всему миру отслеживают все, что может заинтересовать их, а он умеет работать с душой человека. Не зря же Большаков спросил, можно ли отделить душу от тела, а потом вернуть ее назад. Не любовь их интересует, не гормоны, а то, что есть возможность внедрить душу в чужое тело. Получится совсем другой человек. Внешне совершенно тот же: родная мама не признает, что это не ее сыночек, а на самом деле — подсадная утка, супершпион, суперагент.