Вечер вдвоем
Шрифт:
— Кажется, ты меня заинтересовал. Продолжай. Майкл тихо рассмеялся, хотя его глаза остались очень серьезными.
— Я поклялся себе, что она никогда не узнает о моих чувствах. Я понимал: если она узнает, мне конец.
Сердце Айрин трепетало, ей трудно было продолжать притворяться хладнокровной.
— Кажется, мне знакома эта история. Поэтому ты держал ее на расстоянии при помощи слов, — подхватила
— Ты догадалась об этом, не так ли?
Айрин наконец позволила себе мягко улыбнуться.
— Со временем. А что случилось потом? — хрипловато поторопила она его, в то время как жилка на ее шее билась с ужасающей скоростью.
Он приподнял бровь.
— Ты намерена выслушать полную исповедь?
— Ни на что другое я не согласна, — честно призналась Айрин.
Они так много наговорили друг другу, что ей просто необходимо было услышать правду из его уст.
— Следующая глава выставляет меня не в лучшем свете. Видишь ли, я обнаружил, что могу заполучить ее, не связывая себя никакими обязательствами. Я оказался достаточно эгоистичным, чтобы извлечь выгоду из ее условий. В тот момент это казалось идеальным выходом, но… — Он скорчил гримасу, и Айрин нахмурилась.
— Но что?
С отсутствующим видом Майкл принялся нежно поглаживать ее предплечье.
— У меня возникло чувство, что с ней что-то не так. Иногда она казалась совсем иной, чем я ее представлял.
Айрин не удержалась от насмешки.
— Но ведь ты был так уверен в своих оценках!
С глубоким вздохом Майкл привлек к себе ее послушное тело.
— Так и было. Теперь, конечно, я понял, в чем дело. Ты вовсе не та женщина из Гштада и никогда не была ею. Я защищался от противника, которого просто не существовало. Единственным извинением тому, что я цеплялся за ложь, было отсутствие опыта: я никогда не любил прежде и чувствовал себя беззащитным. И мне это не нравилось.
Айрин уткнулась лицом ему в шею, руки обвили талию Майкла. Ей было очень хорошо, и теперь она знала, что так будет и впредь.
— Мне знакомо это чувство. И мне оно тоже не нравится. Я всегда боялась влюбиться — из-за родителей. Когда я полюбила тебя, а ты был таким неприступным… Единственный способ, которым я могла защитить себя, — это постараться, чтобы ты никогда не узнал
— Именно так было и со мной, — согласился Майкл, прижимаясь щекой к ее шелковистым волосам. — Я скрывал свою любовь из-за того, что не мог позволить той женщине, которую себе навоображал, возыметь надо мной власть.
— Она была не очень-то привлекательной, да? — мягко поддразнила его Айрин.
— Просто ужасающей. Когда я понял, что влюбился в нее…
Айрин хрипловато рассмеялась.
— Ты содрогнулся.
— Это мягко сказано, — поморщился Майкл и запечатлел на ее шее нежный поцелуй, заставив Айрин задрожать от удовольствия. — Прости, что боролся с тобой такими жесткими и грязными методами, но я был в отчаянии.
Айрин вздохнула, ласково поглаживая его спину.
— Прости и меня. Сыграть с тобой злую шутку казалось поначалу хорошей идеей, но скоро я поняла, что сама загоняю себя в угол, из которого вряд ли сумею выбраться, — слегка задыхаясь, поведала она и услышала его тихий смех.
— Ты вела меня на коротком поводке.
Она посмотрела ему в глаза.
— Ты больше не злишься на меня?
Майкл криво улыбнулся.
— Злость исчезла сама собой, как только ты сказала, что любишь меня.
— И тебя больше не пугает власть, которую я имею над тобой?
Синие глаза обожгли Айрин огнем отражавшегося в них чувства.
— Жду ваших приказаний, — галантно произнес он.
— В таком случае, думаю, тебе следует завершить свой рассказ.
— Разве я что-то упустил? — невинно спросил Майкл, однако глаза его при этом светились отнюдь не невинностью.
— Лучше скажи, Майкл, иначе пожалеешь! — предупредила Айрин, и от последовавшего хриплого смеха у нее мурашки побежали по спине.
Обхватив ладонями ее лицо, Майкл заглянул Айрин в глаза.
— Я люблю тебя, Айрин Чейз. Я молча любил тебя все эти годы, с тех пор как увидел в Гштаде. Бог свидетель, я намерен говорить тебе это каждый день в течение последующих ста лет, — глубоким голосом заявил он, и ее губы раздвинулись в сияющей улыбке.
— Это я и хотела услышать, — вздохнула она. — Я тоже люблю тебя, Майкл, — успела прошептать Айрин, прежде чем их губы слились в поцелуе, заставившем их забыть обо всем на свете.