Вдвоём

Головьева Светлана

— И что в этом некультурного, Тиа? — хмыкает Рэй, — я просто интересуюсь. Мы ведь друзья. Разве это плохо, спрашивать о жизни друг друга.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, Рэй, — твёрдо произносит Тиа, бросая на Рэя сердитый взгляд.

— Всё нормально, Тиа. Если Рэю так интересно, то да, мы с Мэди вместе и это надолго. Так что привыкайте видеть её рядом со мной, — Кайл проводит рукой по моему плечу и улыбается, бросив на меня полный нежности взгляд.

— Так давайте же выпьем за это! — выкрикивает Джошуа и протягивает вверх свою бутылку пива. Мы с Кайлом тоже берём по баночке из переносного холодильника, стоящего рядом. Все чокаются и отпивают своё пиво. Дальше вечер проходит без каких-либо неловких моментов.

Вскоре музыка из айпада сменяется на живую. Джошуа приносит гитару и начинает наигрывать на ней какую-то незнакомую мелодию. А когда он начинает петь, все замирают, слушая его. После третьей песни, спетой Джошуа, я случайно обращаю внимание на Рэя и вижу, что у него глаза на мокром месте. Он потирает щетинистый подбородок, отпивает пива, а когда Джошуа заканчивает петь и вовсе встаёт и уходит из квартиры в коридор. Все смотрят на закрытую дверь и не решаются ничего сделать.

— Посиди тут, хорошо? — шепчет Кайл.

— Ладно, — киваю я, он целует меня в макушку и выходит.

В комнате повисает неловкое молчание.

— Зря я выбрал эту песню, — сокрушённо качает головой Джошуа.

— Ты не виноват, просто у Рэя сегодня плохой день. Ты же его знаешь, — успокаивает Джошуа парень, которого зовут Адам.

— Знаю, именно поэтому должен был предугадать его реакцию.

— А что с этой песней не так? — спрашиваю я, глядя на Джошуа, но отвечает Тиа.

— Эту песню Джош написал вместе с Рэем для его жены.

Я снова смотрю на закрытую дверь. Я даже представить не могу, что чувствует Рэй. Потерять свою семью, это тоже самое, что лишиться смысла жизни. Я помню, как чувствовала себя, когда погибла мама. Но ситуация Рэя совсем другая. У него синдром выжившего. Он винит себя в смерти жены и ребёнка. И эта вина его отравляет.

Скоро возвращаются Кайл с Рэем. Рэй кажется более расслабленным и даже еле заметно улыбается. Все облегчённо вздыхают и принимаются обсуждать последние новости. Мы остаёмся ещё на час, а потом собираемся домой. День был долгим и я действительно устала.

Когда мы едем в машине, я решаю достать телефон. Увидев Рэя в таком разбитом состоянии, я подумала, Селесте. Я не звонила ей целый день и боюсь, она опять начнёт паниковать. Включаю телефон, и моему взору предстают десятки пропущенных звонков от подруги и от Илая. Меня тут же накрывает лёгкая паника. Что могло произойти, что Илай звонил мне аж пятнадцать раз. И последний звонок был десять минут назад. Я набираю его номер, и он отвечает сразу же после первого гудка.

— Мэдисон! Мэдисон, где ты? Тут происходит что-то ужасное. Я … Господи! Тебе надо приехать. Сейчас же, — голос Илая срывается, я понимаю, что он в панике.

— Илай, что случилось?

Кайл встревожено смотрит на меня, а меня ещё больше начинает трясти от страха.

— Просто приезжай в галерею. Прямо сейчас, — я слышу завывания сирен на заднем плане и какие-то крики. Илай отключается, и я прошу Кайла отвезти меня в галерею.

— Что случилось? — спрашивает он, сворачивая на нужную улицу.

— Не знаю, — качаю головой и с тревогой смотрю в окно. Кайл кладёт свою руку на моё бедро, и я принимаю её. Ещё не доехав до места, я понимаю, что в этом замешан Чарльз Кроули. Я чувствую это. А когда вдалеке я вижу пожарные машины и языки пламени, то моё сердце разрывается на части. Я выскакиваю из машины ещё до того, как Кайл останавливается. Я бегу туда, где столпились люди. С трудом пробираюсь через них и застываю на месте. По моим щекам текут слёзы, а в груди растёт огромная дыра. То, что когда-то было маминым убежищем, единственным, что у меня от неё осталось, теперь превратилось в пепел. Я бросаюсь вперёд, не знаю зачем. Ноги сами несут меня в огонь. Но меня вовремя останавливают. Кайл хватает меня за руку и притягивает к себе. Я цепляюсь за него, пряча свои слёзы и глухие рыдания на его груди. Чарльз лишил меня не просто галереи. Он отобрал

у меня память о маме. Украл часть моей души. Кайл гладит меня по волосам, качая и лелея в своих сильных руках. А я всё плачу и плачу, и кажется, что я никогда не смогу остановиться.

Глава 15

Следующим днём мы сидим в лофте Кайла, к нам присоединяется и Селеста. Пока мы с подругой сидим на диване с двумя кружками горячего шоколада, Кайл разговаривает по телефону с кем-то из своей бывшей банды. Мне это не слишком нравится. Не хочу, чтобы из-за меня он снова попал в неприятности. Но он и слушать меня не стал, когда я озвучила ему свои мысли. Я не слышу, о чём он говорит, но выглядит он напряжённым и недовольным. Кайл расхаживает вдоль огромных арочных окон, что-то серьёзно втолковывая своему собеседнику. После того, как меня вчера опросили полицейские, которые всем своим видом показали, что не будут заниматься этим делом, несмотря на то, что я прямым текстом указала на Чарльза Кроули, Кайл привёз меня к себе. Я долго не могла уснуть, перед глазами стаяла картинка сгоревшей галереи. Кайл всю ночь держал меня в своих объятиях, что давало мне чувство защиты и спокойствия. Я заснула только ближе к рассвету и проспала несколько часов, то и дело вздрагивая.

— Ты в хороших руках, дорогая, — тихо говорит Селеста, кивнув в сторону Кайла. — С таким мужчиной можно ничего не бояться.

— Но я боюсь за него, — шепчу я, — я знаю, что он готов на многое ради меня и это меня тревожит. Не хочу, чтобы он пострадал.

— Всё обойдётся, вот увидишь.

— Хочется в это верить, правда. Но этот Кроули серьёзно настроен. Ему нужен брак со мной, чтобы увеличить свою территорию, чтобы получить ещё больше денег.

— Неужели твой отец пойдёт на такое? Ведь он столько лет строил свой бизнес. А теперь пришёл какой-то наглый мажор, который возомнил себя, чуть ли не богом.

— Он пойдёт на всё, чтобы сохранить себе жизнь. Это я уже поняла. Его не волнует, что будет со мной. Отец считает, что если я выйду замуж за Чарльза, то ни в чём не буду нуждаться. И мы оба останемся живы и здоровы. Вот только он не учёл, что с таким мерцавцем, как Кроули, ни одна здравомыслящая девушка не согласится жить. Мама всегда ему говорила, что счастье далеко не в количестве нулей на его банковском счёте. Но ему всегда было мало. И вот до чего нас довели эти проклятые деньги.

— Увидимся сегодня вечером, Грэм, — говорит Кайл, отключая телефон и подходя к нам.

— Всё нормально? — спрашиваю я, когда он садится рядом со мной и обнимает за плечи.

— Да, всё хорошо, не волнуйся.

— Как я могу не волноваться, если ты снова суёшь голову в пасть льва.

— Не преувеличивай, Мэди, Грэм мой старый друг. Мы с ним практически в одно время вступили в банду. Но я её покинул, а он поднялся и теперь возглавляет её. Так что он согласился мне помочь защитить тебя. Не волнуйся. Всё будет в полном порядке.

— Я всё равно переживаю.

— Дорогая, расслабься, хорошо? — Селеста немного наклоняется вперёд и касается моей руки в ободряющем жесте.

— Хорошо.

Неожиданно из кармана моих джинсов раздаётся звонок, и я достаю свой сотовый. На экране высвечивается незнакомый номер, и я застываю в нерешительности.

— Кто это? — спрашивает Кайл, заглядывая в экран.

— Не знаю, — отвечаю я.

— Мне ответить?

— Нет, я сама.

Принимаю звонок и подношу телефон к уху. Некоторое мгновение в трубке царит тишина, а потом я слышу расчётливый, холодный голос Чарльза Кроули.

— Доброе утро, дорогая Мэдисон! Надеюсь, ты находишься в прекрасном расположении духа и больше не намерена со мной спорить? Ты поняла, что противостоять мне нет смысла? Я знаю, что ты видела, как догорала твоя любимая галерея, мне всё доложили. Мне очень жаль, что ты потеряла единственное, что осталось от твоей матери. Очень жаль. Но ты сама виновата.