Вдовы
Шрифт:
Дыхание у нее перехватило.
— Уиттейкер высунул голову, оглядывается...
Эйлин помахала ему. Пусть знает, что она здесь. Все идет по плану. Понятно? Лишь только захватите пилота, отпускаете девицу, а я ее жду здесь... Он не помахал ей в ответ. Ну же, дай понять, что знаешь о моем присутствии, что видишь меня... Опять помахала, на этот раз энергичнее. Он снова не отозвался. Еще раз огляделся, чтобы убедиться в том, что никто не подкарауливает его где-нибудь в засаде. Потом побежал к вертолету.
— Бежит к вертолету! — закричала Эйлин в уоки-токи. — Девчонку все
— Да?
— Кто начинает партию?
— Я. Только дайте знать, когда девчонка освободится.
— Да, сэр.
Молчание.
— Он почти у машины.
Опять молчание.
— Он уже сзади пилота. Подает знаки тем, кто в доме. Девчонка вышла.
— Долли! — закричала она. — Сюда, сюда!
— Первая штурмовая группа, пошла! — заорал Брэди.
Позже, в закусочной, неподалеку от штаб-квартиры, сидя за кофе с миндальными орешками, покуда следующий жаркий день будет опускаться на город, они станут складывать, как мозаику, все кусочки, все моменты события, которое тогда произошло. Будут решать головоломку, заполнять кроссворд, оценивая слова и поступки с разных точек зрения и видения, стараясь складывать их воедино, пытаясь воссоздать более или менее полную картину того, что поначалу казалось смесью неожиданностей и воплощением скомканности, хаоса.
Стало быть, так.
Девушка бежит к Эйлин. Да?
Бежит.
Волосы красные, как маяк в ночное время. Так?..
— Долли! — закричала тогда Эйлин второй раз.
— Эй! Красная!
На секунду Эйлин замерла от удивления: его голос раздавался из темноты, оттуда, где он стоял позади пилота. Она повернулась, чтобы определить с точностью, где звучал голос, буквально на секунду упустив девчонку из поля зрения.
— Я врал! Ха-ха! Я все вам врал!
И Долли вся превратилась в кровавый взрыв.
Они выскочили из подвала, едва скомандовал Брэди. Сонни только что отпустил Долли и у боковой двери приготовился бежать через двор, словно бегун, стремящийся к финишу, в ожидании хлопка стартового пистолета. Этот пистолет действительно прозвучал сзади: выстрел, произведенный Уэйдом из полицейского револьвера. Он угодил в правую голень и сбил Сонни с ног, прежде чем тот смог переступить порог. Они тут же навалились на Сонни; Уэйд выбил из его рук пистолет, когда Сонни постарался приподняться и прицелиться в них. Карелла швырнул туловище Сонни под свое колено, прижимая его к линолеуму коридора. Зеленый такой линолеум, Карелле ни за что его не забыть. С желтыми цветочками. Зеленое, желтое. И широко раскрытые карие глаза Сонни. Карелла глядел в эти глаза, вбивая ствол своего револьвера в глотку Сонни.
— Ну же, — шепнул Уэйд. — Сделай...
Девушка, спотыкаясь, все еще бежала, розоватые груди под лавандовой блузкой превращались в большие красные цветы, когда пули АК-47 врезались в спину и вылетели из груди страшной смесью крови, кусочков легких, тканей, кожи... Она с ног до головы обрызгала Эйлин, упав на ее руки...
— О, Боже милостивый, — пробормотала Эйлин и услышала, как раздались
За баррикадами было тихо. Даже Проповедник замолчал.
— Ну же, — торопливо прошептал Уэйд. — Сделай это.
В коридоре пахло сладостями, потом, страхом и гневом. Но самое-самое сладкое Карелла соотносил со своим отцом, и все связанные с ним чувства и воспоминания жгли ему глаза; руки тряслись, а вместе с ними тряслось и дуло револьвера, втиснутое в глотку Сонни. По его лицу пот струился ручьями. Лицо Уэйда было тоже рядом, и все трое задыхались в удушливом коридоре. В преддверии грядущего убийства.
— Сделай же это, — снова прошептал Уэйд. — Мы здесь одни.
И Карелла почти сделал это. Слегка-слегка нажал на спусковой крючок, почти наяву ощутил грохот взрыва, за которым последует конец Сонни. Но не только его конец. Могли бы и в Карелле окончиться вся боль, вся печаль, вся ненависть. Могли. Но он знал, что, если для этого необходимы слова шепотком «сделай это» — о, как легко сделать это в укромном местечке, — он будет поступать так не только с Сонни, но поступит так и с самим собой. Прикончит себя как личность. Всех в этом городе, где так много людей уповали на правосудие и закон.
Он порывисто оторвался от убийцы своего отца.
— Встань! — рявкнул он.
— Ты меня застрелил, гад ты! — завопил Сонни Уэйду.
— Встать! — снова приказал Карелла, рывком подняв Сонни на ноги, надел на него наручники, защелкнул, да покруче, пожестче. Уэйд смотрел на него с нескрываемым удивлением.
— Я выдвину против тебя обвинения! — заявил Сонни. — Ишь ты, застрелил меня. А?
— Да, да, ты выдвинешь обвинения, — сказал Уэйд.
Он по-прежнему не спускал глаз с Кареллы.
— Не понимаю я тебя, — заявил Уэйд.
— Ну да уж что там... — отозвался Карелла.
Глава 13
Он позвонил зятю из закусочной и сказал, что захватит его по дороге домой. Когда Томми поинтересовался, зачем это нужно, Карелла ответил:
— А затем, что у тебя родились девочки-близняшки, и мне кажется, тебе не мешало бы поехать на них взглянуть.
Томми аж взвизгнул:
— Уоу! Вот это да! Две близняшки! Бинго. Уоу!.. Ух ты!..
По пути к клинике Карелла сообщил Томми, что знает о его пристрастии к кокаину.
— Уоу! — снова воскликнул Томми. — Кокаин! Ну и идея!
Он снова притворился этаким смешливым дуралеем, но все-таки поинтересовался, откуда у Кареллы эти сведения. Насчет кокаина. Уоу... Бинго...
Карелла без обиняков сказал, что сведения появились в результате его слежки за домом на Лэрэми-стрит. Который, в смысле дом, к тому же находится под неусыпным наблюдением полиции. На видеокамеру его снимают. Вот откуда и сведения.