Вдоводел
Шрифт:
— Я бы предпочел поесть, — пробормотал Найтхаук, — раз уж меня излечили. — Он помолчал. — Сто семь лет. Чертовски долго, однако.
Во взгляде Эгана, брошенном на исхудалого, обезображенного болезнью мужчину, читалось сочувствие.
— К сожалению, способ излечения эплазии еще не найден.
Найтхаук внимательно посмотрел на доктора, и тут Эган порадовался, что пациент не вооружен и далек от лучшей формы.
— Я оставил достаточно четкие инструкции, запрещающие будить меня до того, как эплазию вычеркнут из списка
— Ситуация изменилась, мистер Найтхаук. — Мужчина в сером выступил вперед.
— А ты кто такой?
— Меня зовут Марк Диннисен. Я — ваш адвокат.
Найтхаук вновь нахмурился.
— Мой адвокат?
Диннисен кивнул.
— Я — старший партнер юридической фирмы «Хаббс, Уилкинсон, Рейт и Химинес».
— Рейт, — кивнул Найтхаук. — Он — мой адвокат.
— Моррис Рейт стал компаньоном фирмы «Хаббс и Уилкинсон» незадолго до своей смерти в пять тысяч двенадцатом году. Его правнук работал у нас до прошлого года, пока не вышел на пенсию.
— Понятно. Вы — мой адвокат. Почему вы решили, что меня надо будить?
— Мне, право, неловко… — замялся Диннисен.
— Выкладывайте.
— Приняв решение погрузиться в Глубокий Сон, вы передали нам в управление ваш инвестиционный портфель…
— Не портфель, — поправил его Найтхаук. — Шесть с половиной миллионов кредиток.
— Совершенно верно. С тем, чтобы мы инвестировали эти деньги и обеспечивали оплату услуг клиники, в которой вы пребываете, до открытия способа излечения вашей болезни.
— И вам потребовались сто семь лет, чтобы потерять все мои сбережения?
— Как можно! — с жаром воскликнул Диннисен. — Ваши деньги в целости и сохранности и более ста лет приносят доход в девять и тридцать две сотых процента годовых. Если желаете, я готов предоставить цифры.
Найтхаук мигнул и недоуменно уставился на адвоката.
— Если я не разорен, а моя болезнь по-прежнему неизлечима, какого черта вы разбудили меня?
— Ваш доход составляет примерно шестьсот тысяч кредиток в год. К сожалению, инфляционная спираль Делуроса VIII привела к тому, что клиника определила свои годовые расходы в один миллион кредиток. Если покрывать разницу за счет основного капитала, через десять лет от него ничего не останется. И нет никаких гарантий, что за это время врачи научатся излечивать эплазию.
— Вы пришли сказать, что меня выбрасывают отсюда? — спросил Найтхаук.
— Нет.
— Тогда зачем?
— Мне необходимо ваше решение, — ответил Диннисен, не отрывая глаз от изуродованного лица. — Если бы его мог принять кто-то еще, я бы никогда не посмел разбудить вас, пока…
— Пока я окончательно не разорюсь, — сухо заключил Найтхаук. — Ладно, продолжайте.
— Мы… то есть, ваши адвокаты… получили в высшей степени необычное предложение, которое может разрешить ваши финансовые трудности и дать вам возможность пребывать в Глубоком Сне до тех пор, пока не
— Продолжайте.
— Вы слышали о Солио II?
— Планета Внутреннего Пограничья. А что?
— Шесть дней назад там убили губернатора.
— Я-то здесь при чем?
— Все просто. Известие о том, что знаменитый Вдоводел еще жив, каким-то образом достигло Пограничья, и планетарное правительство Солио И предложило семь миллионов кредиток за голову убийцы. Половину вперед, остальное — по завершении операции.
— Это шутка? — возмутился Найтхаук. — Я не могу даже сидеть!
Диннисен повернулся к Эгану.
— Доктор, вас не затруднит объяснить?
Эган кивнул.
— Хотя мы еще не научились излечивать вашу болезнь, мистер Найтхаук, в других областях, особенно в биоинженерии, мы достигли значительных успехов. Когда к мистеру Диннисену поступило озвученное здесь предложение, он нашел решение, которое вполне устраивает правительство Солио II, при условии, что мы получим ваше согласие.
— Биоинженерия, — повторил Найтхаук. — Вы хотите меня клонировать?
— Только с вашего разрешения.
— Когда я погрузился в Глубокий Сон, мне сказали, что я проживу от силы месяц. Разве мне дождаться, пока мой клон вырастет и станет мужчиной? И почему вы думаете, что правительство Солио II будет ждать двадцать или тридцать лет?
— Вы меня не поняли, мистер Найтхаук, — покачал головой Эган. — Мы более не выращиваем клон от младенчества до зрелости. В последние двадцать лет разработана методика создания клона любого возраста, от шестидесяти минут до шестидесяти лет. Мы предполагаем создать двадцатитрехлетнего Джефферсона Найтхаука, вашу молодую версию в самом расцвете сил.
— Он будет болен?
— Если мы сегодня возьмем клетку вашего тела, то да. Но в музее на Биндере Х хранится нож, которым вас ранили в молодости. Помните этот случай?
— Я не раз получал удар ножом, — ответил Найтхаук.
— Ну разумеется, иначе и быть не могло. — Эган помялся. — Короче, мы связались с музеем и получили ответ, что нам предоставят клетки крови с лезвия. Если они и загрязнены, мы располагаем надежными методами очистки.
— Вы не ответили на мой вопрос: клон, созданный из этих клеток, будет болен?
— Вряд ли — у вас в том возрасте болезни не было. Однако он, как и вы, будет восприимчив к эплазии, и случайный контакт скорее всего приведет к возникновению болезни… точно так же, как это произошло с вами.
Найтхаук нахмурился.
— Эплазия сжирает плоть прямо с костей. Выгляжу я чудовищно. Такой болезни я не пожелаю злейшему врагу. Как же я могу заразить ею того, кто будет мне ближе сына?
— Он будет лишь вашей тенью, копией оригинала, — уточнил Диннисен. — Его единственное предназначение — сохранить вам жизнь. Иных причин для его создания просто нет.