Вдова

Рей Пьер

Как только Ахилл удалился, Луи спросил у Марселя:

— Ты веришь, что он похрапывает рядом с этими жмуриками?

— Кто его знает… Поможешь мне?

Они перенесли стол из конторки в зал, прихватив с собой плитку, еду и карты. Но приступить к приятным занятиям приятелям не удалось: им сообщили, что в морг на опознание явились две женщины.

— И постарайтесь быть посерьезнее, — добавила звонившая секретарша, — это важные шишки.

— Давай по-быстрому,

Луи, опять переезжаем!

Стол был водворен на прежнее место, еда, бутылка и плитка исчезли в шкафу. И в этот момент появился профессор Майет собственной персоной, за ним шли две женщины.

— Эти дамы пришли по поводу господина Эрнеста Бикфорда, — сухо сказал Майет.

Марсель поспешил к огромному журналу.

— Одну секундочку, господин профессор.

Майет обратился к той, что была постарше:

— Мадам, вы желаете остаться одни или предпочитаете, чтобы я был рядом?

— Одни, — тихо попросила ее молодая спутница.

Майет с поклоном, который красноречиво свидетельствовал о важности посетительниц, сообщил, что остается в их распоряжении и будет ждать у выхода.

Луи поспешил на помощь Марселю, который растерянно листал книгу учета. Тот шепнул ему:

— Черт! Бикфорд… Бикфорд? Когда он к нам поступил?

— Бикфорд? Вчера.

— Вчера их было трое! Который из них?

— Откуда я знаю? Ты ничего не записал!

— Я думал, ты это сделаешь.

— Вот так влипли!

— Ага, нашел! — пробормотал Луи сквозь зубы. — Открой девятый.

Марсель торжественно повернулся к двум женщинам и произнес:

— Дамы, не угодно ли вам последовать за мной?

Он прошел в морг, осторожно выдвинул ящик под номером 9, затем почтительно отступил на два шага, со злостью думая о том, что эти две идиотки испортили ему завтрак. И чего они застыли как вкопанные, вместо того чтобы подойти и в две минуты покончить со всеми этими формальностями? Молодая судорожно вцепилась в руку второй, в черных очках. Видя, что ни одна из них, похоже, не сделает и шага, Луи, который стоял сзади, кашлянул.

Этот звук был рассчитан на то, чтобы привести посетительниц в чувство. Они приблизились к ящику, в котором лежал толстый, лысый и крайне непривлекательный тип.

— Эрнест Бикфорд, — скорбно, как только мог, произнес Марсель.

Молодая женщина склонилась над ящиком и, отшатнувшись, громко воскликнула:

— Не он! Это не он!

Пегги, едва взглянув на лысого типа, с ледяным бешенством приказала:

— Пойдите за профессором!

— Мадам, — попытался вмешаться Луи.

— Быстро! — оборвала его Пегги. Обнимая Лон за плечи,

она отвела дочь в конторку, усадила на стул. Девушка рыдала, обхватив голову руками.

Луи удалился на цыпочках и мгновенно вернулся, но уже с профессором, который, должно быть, стоял за дверью.

— Мадам? Мадемуазель?

— Я буду жаловаться! — с металлом в голосе отчеканила Пегги, еле сдерживая гнев.

— Я не понимаю, — пробормотал Майет. — И, повернувшись к Марселю:

— Фабр! Потрудитесь объяснить…

— Это ошибка, господин профессор.

— Какая ошибка? — возмутился Майет.

— Ошибка в надписи… я хотел сказать, на ящике… в журнале! Я знаю, что произошло. Господина Бикфорда вчера запросили в собор.

— В какой собор? — с удивлением спросила Пегги.

Майет смущенно опустил голову, и Марсель решил принять удар на себя.

— Его вчера подготовили… и отвезли еще до того, как окончилось наше дежурство.

— Достаточно! — перебил его Майет, осмелившись поднять глаза. Его взгляд утонул в непроницаемой черноте очков Пегги.

— Мадам, я глубоко сожалею… Тело господина Бикфорда было предоставлено определенной общественной организации для одного опыта…

— Какого опыта? — раздался душераздирающий крик Лон.

— Я вам объясню, — пробормотал Майет, с трудом сглатывая слюну.

— Вы лжете! Квик не умер! — рыдала Лон.

— Как? — голос Пегги сорвался на визг. — Вы осмелились?..

— Но, мадам, — заикался Майет. — У нас было на это право… Мы не знали… Фабр!

— Господин профессор?

— Расписку!

Марселю не пришлось за ней идти, Луи уже передавал ее Майету.

— Мадам, не могли бы вы посмотреть…

Пегги вырвала карточку у него из рук. Она прочла: «В случае моей смерти я, нижеподписавшийся Эрнест Бикфорд, разрешаю любому медицинскому учреждению использовать мое тело и его органы без каких-либо ограничений. Данное разрешение действительно для всех стран мира, где меня может настигнуть смерть». Вверху виднелась голубая печать, на которой четко просматривались слова: «Резус отрицательный».

Мертвенно бледная Пегги протянула документ дочери. Слезы застилали Лон глаза, но она узнала ужасную бумагу, которую обнаружила в кармане у Квика полгода назад.

— Разрешение было найдено в кармане комбинезона господина Бикфорда, — счел нужным уточнить профессор.

— Где тело? — безжизненно и отрешенно спросила Пегги.

— Это значит, мадам… уже поздно что-либо предпринимать. Я боюсь, что…

— Где тело? — отчеканила Пегги во второй раз.