Вдова
Шрифт:
— Разрешите пригласить вас к столу, — сказал, поднимаясь, Арчи. — Все уже готово.
Нат встала и прошла первой. Главным козырем она не без оснований считала свою фигуру и была уверена, что даже этот почти столетний старец…
— Если увидите вашу подругу, передайте, что буду рад с ней познакомиться. Привозите ее сюда. Я расскажу ей нечто такое, что ее очень удивит.
— А можно мне узнать этот секрет? — спросила Нат.
— Нет. Он касается только нас двоих.
События, по мнению Нат, развивались как нельзя лучше. Одной встречи хватило, чтобы заставить старца заинтересоваться Пегги. А об остальном можно не беспокоиться. Опыт и интуиция ее подруги довершат начатое ею. Спрут практически уже попал к ним на крючок!
На столе в эту минуту появилась селедка на золотом блюде. И, вспомнив, до какой степени Найт был скупердяем, Нат подумала, что выиграть партию будет не так-то просто.
— А если кто-нибудь войдет?
— Да нет же, я запер дверь на ключ!
Гений возбужденно лепетал:
— Секунду… Станьте там. Я хочу посмотреть на вас сзади.
Обнаженный мужчина — на нем были только плавки — послушно повернулся.
— Поднимите руки и напрягите мускулы.
— Послушайте…
— Я очень прошу! Вы так красивы!
Мужчина выполнил просьбу Джованни. Подняв руки над головой, он несколько раз напряг бицепсы. Сложен он был безупречно. Его тело, закаленное долгими часами тренировок, казалось, целиком состояло из мускулов. Особенно четко они выступали и гармонично переплетались на спине и ногах.
— Боже мой! — застонал Аттилио. — Какая мускулатура! Просто невероятно!
Он подошел к атлету и влюбленно погладил эту живую статую.
— Эй вы! — запротестовал тот. — Поосторожнее! Уберите-ка руки.
— Ну, я чуть-чуть. Вы такой… такой… Повернитесь теперь ко мне лицом. Снимите, пожалуйста, плавки!
— У вас что, с головой не в порядке?
— Плавки все портят, нарушают гармонию.
— Вы педик?
— Снимите их, снимите…
— Я не из тех, кто…
— Дайте я вам помогу. Вот так. Боже мой! Это невероятно!
Атлет, скорее всего, был не из «голубых», но эта извращенная игра, похоже, и смущала, и одновременно волновала его.
— А вдруг войдет мой приятель?
— Я же сказал, что запер дверь на ключ. Давайте присядем. Вон туда, на диван. Хотите выпить?
Аттилио отступил на несколько шагов и с благоговением сложил руки.
— Как великолепно смотрится ваше тело на фоне этих мехов. Я все бы отдал, чтобы быть похожим на вас!
— Спортом надо заниматься.
— Я пробовал, но посмотрите сами… У меня очень худые ноги.
Гений спустил
— А торс мне даже неловко вам показывать, — лепетал Аттилио, лихорадочно срывая с себя пиджак и рубашку. Насколько элегантным он казался, когда был одет, настолько жалким выглядело его тщедушное тело будучи обнаженным.
Стягивая плавки, он бормотал:
— Право, мне стыдно раздеваться перед вами. Честное слово, стыдно.
— Кто же вас заставляет это делать?
— Вам нравятся красивые галстуки?
— В общем-то да.
— Вот, берите, выбирайте. Нет, забирайте все!
Аттилио снял с турникета несколько галстуков, обвил одним из них шею гостя и восторженно затараторил:
— Как сюрреалистично! Великолепно!
Затем он опустился на колени и прижался лицом к мускулистым бедрам атлета.
— Вы точно чокнутый, — вяло противился парень.
Но было уже слишком поздно.
Когда Аттилио готовил новую коллекцию, для него не было лучшего источника вдохновения, чем любовные игры с мужчинами. Вот и сейчас, придумав какой-то предлог, он вызвал к себе в кабинет одного из дежурных пожарников. Почему-то его именно люди в форме буквально сводили с ума. Причем форма могла быть любой. Сутана, халат или спецовка — для Гения это не имело принципиального значения. Сегодня, например, ему захотелось позаниматься любовью с пожарником.
Накануне Аттилио получил неприятное известие. Сегодня к работе должна была приступить его новая и престижная сотрудница — Пегги Сатрапулос, но через своего секретаря она сообщила, что в этот день будет занята.
Весь персонал теперь только тем и занимался, что обсуждал это событие.
— Трахни меня! — попросил пожарника Гений, которому надоело думать о неприятных вещах. — Трахни как женщину!
— Теперь поговорим! Первый вопрос: ты уже, полагаю, не девственница?
— А ты до сих пор не догадывалась?
Пегги не знала, что и сказать. Вместо того чтобы изобразить потрясенную мать, узнавшую, что ее любимая дочь согрешила, она не решалась смотреть на Чарлен, испытывая страшную неловкость. С одной стороны, сама мысль о том, что Чарлен уже стала женщиной, невольно старила Пегги в собственных глазах, а с другой — ей очень трудно было на равных обсуждать с дочерью сексуальные проблемы. Тем более что на подобные темы они никогда не говорили.
— Второй вопрос: когда это случилось впервые?