Вдали от рая
Шрифт:
Что творилось в душе Веры, тоже оставалось для него загадкой. Она совсем не выглядела безмятежно-счастливой… Впрочем, грустной или подавленной она тоже не выглядела. Скорее, казалась виноватой и какой-то заторможенной, точно говорила и действовала автоматически. Но то и дело, в самых разных ситуациях, даже после секса, он ловил на себе испытующий взгляд ярко-зеленых печальных глаз. Виктор начинал подозревать, что этот профессор, ее отец, все еще имеет власть над Верой. Держит ее под колпаком, как это назвали в знаменитом фильме. Контролирует ее чувства. Внушает ей всеобъемлющую тревогу, которая перекидывается с Веры на него, Волошина. Он запрещал себе развивать эту мысль дальше, каждый раз
Будь на месте исчезнувшей Веры любая другая женщина, Волошин беспокоиться не стал бы. Предоставил бы событиям идти своим чередом: вернется – вернется, а если нет – скатертью дорога, найдется другая, получше. Но тут все было иначе… Хотя бы из-за Сережи. Как теперь быть, не оставлять же его одного! Виктор позвонил в офис, предупредил, что сегодня задержится, перенес несколько встреч, назначенных на первую половину дня. Сначала он почти рассердился на Веру – ну что у нее за манера вечно исчезать, не предупредив! Как-то это несерьезно, не по-взрослому. Обиделась на что-то – так и скажи, появились дела – оставь хотя бы записку или позвони. Он не самый свободный человек на свете, ему необходимо планировать свое время, особенно теперь, когда на руках у него оказался Сережа. Сейчас брат пока еще спит, но ведь он вот-вот проснется, спросит про Веру – что ему ответить?
Раздосадованный Виктор набрал номер ее мобильного телефона, который сам купил ей несколько дней назад. В ответ из недр квартиры донесся мелодичный перезвон. Этого еще не хватало! Забыла сотовый… Или нарочно не взяла? А может, она уходила в состоянии помрачения рассудка? Под гипнозом? Тогда ей, конечно, было не до мобильника. Нет, пожалуй, он зря злится на Веру… Весьма вероятно, что исчезла она не по своей воле. А значит, надо не сердиться на нее, а беспокоиться о ней… Неизвестно, что может взбрести в голову этому сумасшедшему ученому, ее отцу.
За дверью послышались тяжелые шаги – проснулся Сережа. Виктор вышел к нему. Он уже научился различать настроение брата по открытости или сощуренности его глаз, по тому, расправлены или опущены его плечи, по другим, трудноуловимым, но моментально оцениваемым признакам… Сейчас признаки говорили о том, что Сережа пребывает в растерянности и беспокойстве.
– Где Верочка? – спросил он, всплеснув длинными руками.
– Вера скоро придет, – бодро ответил Виктор. Не хватало еще, чтобы его паника передалась брату…
Он накормил Сережу завтраком и отправил в его комнату – рисовать, а сам принялся мерить кабинет тревожными шагами, пытаясь сообразить, что делать дальше. Вера, похоже, была в опасности, нужно было срочно ее искать – но где и как? Сомнительно, чтобы она отправилась в свою старую квартиру на Сиреневый бульвар. Скорее всего, ее вызвал к себе отец – но где он может быть, этот Доктор Зло, где он живет, где работает? Волошин не знал этого и проклинал себя за то, что не удосужился узнать…
«Надо переворошить все имеющиеся у меня сведения о ней! – решил он. – Где-то у меня были отчеты службы безопасности… Кажется, там попадалась информация о ее бывшем муже, его зовут Максим Соколовский. Вера говорила, что он сейчас работает кардиохирургом
Подбежав к своему столу, Виктор рывком выдвинул нужный ящик и торопливо начал перебирать бумаги с донесениями о Вере. Вот они – сведения о ее родителях! Мать, Плещеева Лидия Анатольевна, девичья фамилия Мельникова, умерла в 1982 году… Отец Плещеев Игорь Константинович, 1943 года рождения…
Плещеев, Плещеев… Следом за этой фамилией почему-то возникла еще одна – Клочкова. Что-то такое зашевелилось в памяти… Точно всплывало из недавнего прошлого – того прошлого, которое лучше было бы вообще не вспоминать, которое нанесло множество ран, прикасаться к которым и сейчас было больно. Но он прикасался, бередил раны, выискивал: что говорят ему эти фамилии и почему они вспомнились вот так, в связке? Где же он мог их слышать? Причем почти одновременно… Плещеев – фамилия редкая, что-то из классики, из школьной программы… Плещеево озеро, какие-то стихи о природе… Нет, тут полный тупик.
А Клочкова? Фамилию Клочков носил его товарищ по несчастью, одна из жертв профессора, утонувший спортсмен, о котором рассказывал следователь. Это Виктор помнил хорошо. Но почему-то в сознании сидел занозой именно женский вариант фамилии – «Клочкова». Волошин сосредоточился. Клочкова… Мерзавка… Топай ножками… Изолятор… Стоп! Вот оно!
Перед глазами четко и ясно, точно в реальности, возникла картина: мутно-розовые стены, драный линолеум на полу, большие окна коридора интерната с давно не мытыми стеклами… Злобное лицо санитарки, тащившей за руку уродливо перекошенную девочку… А дальше – дорогая дубовая дверь и черная лаковая табличка с позолоченной надписью «Главный врач Плещеев Д. К.»… Так вот оно что! Ай да отец у Веры! По виду – добрый доктор Айболит, по натуре – Доктор Зло…
Нужно было бы немедленно ехать в интернат – но как поступить с Сережей? Не бросать же его одного! Виктор несколько растерялся. В Привольном такой проблемы не возникало – с Сережей всегда можно было оставить одну из маминых помощниц по хозяйству, но везти их сейчас оттуда было бы слишком долго. Наверняка существуют какие-то службы или агентства, которые могли бы прислать сиделку или медсестру – но все это займет время, а дорога была каждая минута… Не брать же Сережу с собой! Но, видимо, Небеса были к нему благосклонны, потому что в тот самый момент, когда Волошин озадаченно размышлял, как же ему поступить с братом, раздался звонок в дверь, и его ангел-спаситель материализовался перед ним в образе полной, уютной женщины с кудряшками на голове и пачечкой белых листов в руках.
– Вот, Виктор Петрович, квитанции на квартплату принесли, – сказала консьержка, протягивая ему листок. – А как наш Сереженька поживает?
– Евгения Михайловна, вы сейчас заняты? – заорал Виктор, не веря своей удаче.
– Нет, свободна, сегодня Тамара дежурит…
Договориться с Евгенией Михайловной было делом одной минуты, достаточным оказалось просто изложить свою просьбу. И вскоре, провожаемый ее воркотней: «Не волнуйтесь, будьте спокойны, пригляжу, накормлю, развлеку…», Волошин уже стремительно мчался к лифту.
– Куда едем, Виктор Петрович? – поинтересовался давно ожидавший внизу Юра, распахивая перед ним дверь «Вольво». – В офис?
– Нет, в Привольное! – скомандовал Волошин, вихрем влетая в машину. – Точнее, в интернат. И как можно скорее!
– Не вопрос! – Юра повернул ключ зажигания. Мотор чихнул, но привычного урчания за этим не последовало, наступила тишина.
– Что за дела? – удивился водитель, снова пытаясь завести машину – и снова безрезультатно.
– В чем дело, Юр? – нетерпеливо спросил Волошин.