Вчерашний день
Шрифт:
– Я попрошу вас прекратить...
– Помалкивайте, - попросил его мужчина, разбрасывая мусор. Тут же он отвлекся, заглянул через плечо, прищурился на дверь магазина, из которой лились гормонозависимые эстрадные песни.
– А что вы радуетесь? Плакать надо! Пора!
На крыльцо магазина вышли две продавщицы в оранжевых фартуках и наколках. Они закурили и начали
– Столько узнаешь о человеке!
– доверительно поделился он с публикой, помавая гвоздем.
– Книга жизни, неповрежденное бытие, свидетельство и откровение в одном израсходованном флаконе шампуня. Вот, кстати, и шампунь, довольно дрянной. Для ломких и сухих волос!
Раздались аплодисменты, будто били в подушку: все были в варежках.
– Яички битые, скорлупка в смысле...штучек пять. . Шкурки колбасные, копченые, а это - сыр. Надкусанный, гляньте!
– Силен мужик, - крякнул папа.
– Лампочку сжег, стоваттовую. Свеколка... какая-то гадость, не пойми, что... что это за штука, позвольте спросить? Чем вы там занимались? Откуда это?
Цезарь посмотрел и промолчал, потому что не знал, что это такое. Не помнил.
– Ну и комплект, -мужчина, отдуваясь, переложил палку в левую руку. Вот так выборка!
– Я закоченел уже, - напоминающе буркнул Цезарь, кутаясь в воротник. Долго это будет продолжаться?
– До самого финиша. Значит, вы отказываетесь? Не скажете, что это за вещь? Хорошо, не говорите... Бутылка. Нестандарт. Такую не сдашь... Обидно, небось, было выбрасывать. А потому что нечего. Нечего. Стоп. Все назад! Что это? ... Минутку... минутку...
Зрители затаили дыхание, папа поперхнулся дымом, а у Цезаря засосало под ложечкой. Мужчина выкатил бумажный комочек и старательно расправлял его шляпкой гвоздя.
– Не могу поверить глазам, - сказал он возбужденно.
– Никак не ожидал. Но я нашел! Я нашел его!
И, позабыв о гигиене, нагнулся, взял листок и с торжеством показал его окружающим.
– Что там?
– крикнули с крыльца продавщицы.
– Вчерашний день!
– ликующе воскликнул мужчина. От избытка
– Я искал! Я искал - и нашел его!
Цезарь, наконец, увидел, что он держит календарный листок, вчерашний.
– Ничего себе, - выдохнул потрясенный папа.
Мамы стали звать детей и прижимать их к себе. Продавщицы погасили сигареты и скрылись в магазине.
Мужчина плюнул на листок, прилепил к ладони и сунул под нос Цезарю:
– Любуйтесь! Ваше?
– Мое, - пробормотал Цезарь. И протянул руку, чтобы взять.
Но мужчина отвел ладонь.
– Зарубите себе на носу, - сказал он со значением.
– Вы! Выбросили! Свой! Вчерашний день. И я его насилу нашел. Вы ничего не хотите рассказать?
Цезарь поднес пальцы ко рту. Он принялся греть их жарким дыханием.
– Ничего не хочу, - ответил он с вызовом.
Мужчина укоризненно и безнадежно посмотрел на него.
– Заберите с собой и больше так никогда не поступайте, - распорядился он после паузы.
– Никогда, понимаете? Забирайте.
Цезарь взял листок и положил в карман.
– Я могу, наконец, пойти домой?
– Идите, конечно, кто вас держит.
Мужчина отвернулся. Он пнул мусор, чтобы подогнать его к бакам. Зрители продолжали стоять.
Цезарь глупо хмыкнул и быстро пошел прочь. Он страшно замерз.
Очутившись в квартире, он сразу пустил горячую воду. Начал греться.
– Что же вчера было такого особенного?
– спросил у себя Цезарь, намыливая руки.
– Ничего не было. Обычный вчерашний день.
Прошло полчаса, и внезапно он вспомнил.
– Господи, господи, - забормотал Цезарь.
– Что я натворил. Что я натворил.
Он побежал в угол, сел и обхватил голову руками.
– Вот беда-то, вот ужас, - приговаривал Цезарь.
Через пять минут он принял решение. Надо бежать. Еще есть время. Надо скорее бежать.
Он выскочил в коридор.
Но было уже поздно. Дверь уже пинали ногами; в нее молотили и колотили на все лады.
31 октября 2001