ВБО
Шрифт:
В сравнении с предыдущим разом — тогда, в Орегоне, — он перенес световой удар гораздо хуже. Видимо, тарелка убралась, — потому что мотор работал и фары светили.
Но Малдер просто не рискнул сразу сесть за руль. Тем более что впереди что-то смутно темнело.
Достав из-под сиденья фонарь, он вышел из машины. Ноги были слабые.
— Побудь здесь…
— Нет, я с тобой… — Скалли, неуклюже цепляясь руками, полезла наружу. Ее тоже качало.
— Что это было?
— Не знаю. Пойдем посмотрим…
Они прошли ярдов сто пятьдесят, постепенно приходя в себя — ночная
Он стоял накренившись, правыми колесами в неглубоком кювете. Огни не горели. Задняя дверь была закрыта. Молчание. Какой-то скрип.
Это скрипела открытая дверь кабины. При полном, казалось бы, безветрии.
— Ронхейм! Ты здесь? Нет ответа.
Кабина была пуста. На сиденье зеленовато поблескивали какие-то маслянистые пятна.
— Давай-ка посмотрим, что там за груз он вез…
Когда они шли обратно к заднему борту фургона, сзади снова раздался негромкий короткий скрип. Но это, наверное, просто остывал двигатель… Фургон был доверху заставлен тяжелыми картонными коробками с надписями на немецком. Малдер сначала пытался их разубирать аккуратно, потом просто начал вываливать на асфальт. Скалли помогала по мере сил. Если бы фургон был ими полон, работа затянулась бы на добрую треть вечности. Но, пройдя через несколько рядов коробок, Малдер провалился в пустоту. — Дай фонарь… — не оглядываясь, и, когда плотный цилиндрик фонаря ткнулся ему в руку, когда желтый мятый свет наполнил фургон, когда глаза увидели все, а ум всему поверил: — Скалли, лезь сюда… Она легко протиснулась между коробками и Малдером.
— Ух ты. — В фургоне, в пространстве, отгороженном от внешнего мира с одной стороны штабелями коробок, а с другой — двухрядной батареей темно-зеленых газовых баллонов, химическим унитазом и походной кроватью, стояло что-то вроде кубической палатки из толстой мягкой алюминиевой фольги. Сейчас стенка палатки была разорвана в клочья. Сквозь неровную дыру был виден медицинский стол качалка, обтянутый зеленой клеенкой. Позади стола посверкивал экранами и никелированными переключателями многоканальный монитор, вроде тех, что используют реаниматоры. И — что-то еще, похожее на три сросшиеся основаниями витые свечи, облитые слоем ртути. Глаз не мог задержаться на этом приборе… А рядом на самом обычном штативе были закреплены бутылочки с растворами, и из свисающих до пола трубок с иглами часто-часто падали прозрачные капли…
— Ты поняла? — голос Малдера был хриплый. — Мы с тобой стали свидетелями спасательной операции… Похоже, впервые в мире.
— Впервые… в мире… — Скалли медленно покачала головой. — Ты хочешь сказать, что вот здесь, на этой каталке…
— Да. Я понимаю, что не верится. Но на этой качалке полчаса назад лежал настоящий инопланетянин. Ладно, пойдем сделаем замеры…
13
— Это еще одна обманка, — сказал он час спустя, укладывая радиометр в футляр. — Ни одной заметной радиационной аномалии, а главное — ни малейшей разницы в ходе часов…
— Постой. А как же тогда — свет? Похищение?..
— Что — свет… сверхмощная
— Как?
— Головой и колесами.
— Хорошо, что голову ты ставишь на первое место.
— Я оговорился, извини…
Огни городка уже поблескивали впереди, когда они увидели бредущую по обочине девушку.
— Подберем? — предложил Малдер.
— Откуда она взялась? — удивилась Скалли. — Пусто же на дороге.
— Сейчас спросим… Девушка шагала неестественно мелким шагом, будто лодыжки ее были скованы золотой цепочкой в локоть длиной. Она не оборачивалась и не изменяла шаг, хотя не могла не слышать приближения машины и не видеть того, что у нее самой вдруг появилось две убегающие далеко вперед тени.
Малдер обогнал ее и остановился. Скалли открыла заднюю дверь.
— ' Садитесь, мисс!
Девушка, двигаясь в том же неторопливом темпе, сёла на заднее сиденье и положила руки на колени. Потом, сделав успокаивающий жест: я вспомнила, не беспокойтесь! — захлопнула дверь.
Малдер обернулся.
— Что-то случилось, мисс? Можем мы вам помочь?
Скалли включила свет в салоне, чтобы рассмотреть девушку. Одета, пожалуй, не по сезону: пуловер хоть и вязаный, а с рукавами чуть ниже локтей, да и короток, открывает животик. И — шорты. Скалли не стала бы гулять в таком виде, когда от дыхания валит пар. Что еще? Лет около двадцати, шатенка, волосы до плеч, расчесывались давно. Лицо той странной формы, когда все линии сбегают к губам. Круги вокруг глаз — далеко не макияж. Веки тяжелые, воспаленные. Глаза смотрят на тебя и в то же время сквозь тебя. Наркотики? Возможно…
— Все хорошо, спасибо… — голос чрезмерно ровный.
— Как вы здесь оказались?
— Машина… куда-то делась.
— Как — делась? Исчезла?
— Я ехала домой… домой. Да, домой… — она нахмурилась, будто что-то вспоминая. — И вдруг мотор заглох. Фары погасли. Тогда я… я пошла назад. Там была заправочная станция. Недалеко. Полмили или чуть больше. Я шла, шла… шла. И — ничего. Тогда я пошла обратно. И опять ничего. Только холодно. Потом кто-то мимо проехал. Не остановился. Я шла, шла… Потом вы. И все… — она вдруг судорожно кашлянула. — По-моему, у меня жар, — пожаловалась она совсем другим голосом. Голоском. Скалли тыльной стороной руки коснулась ее лба.
— О-о, — сказала она, — действительно, жар. Девочке срочно нужно в больницу. Аспирином тут не отделаться. Ты откуда? Из Дримстрима? — Что? А, да… ручей там был… — казалось, что она задремывает, но глаза были широко открыты.
Вскоре показалась заправочная станция, а чуть за нею и в стороне — указатель: «Кошерная мойка машин».
— Здесь ты проезжала?
— Не-ет…
— Где ты живешь? — почти по слогам произнесла Скалли.
— Я? Где живу? В Денвере… где же еще…
Малдер шумно втянул воздух.