Вблизи Софии
Шрифт:
Траян молчал. Он шагал, подняв голову, подставив лицо ветру. Божинов, не показывая виду, что его задевает это молчание, продолжал спокойно и мягко:
— Еще месяц назад, когда вы впервые выступили с предложением на время реорганизации остановить работы в забое, я подумал, что это, пожалуй, очень рискованно; ведь мы и так отстали. Знаю я и то, что в Советском Союзе никогда не начинают проходку, пока не будет завершена необходимая подготовка. Но нам надо хорошенько все прикинуть. Разумеется, в это время бетонирование будет продолжаться, и даже усиленными темпами.
— Для меня вопрос ясен, — холодно заговорил Евтимов. — Все, что я сделал за эти несколько недель, было совершенно
Траян махнул рукой. К чему оставаться здесь? Сегодня же он возьмет чемодан и уедет.
Может, он бы так и сделал, если бы на месте Божинова был кто-то другой. Траян невольно вслушивался в то, что говорил парторг. Его ясный взгляд, задушевный голос и простые слова доходили до сердца.
— Мне нравится ваша принципиальность и непримиримость. Нравится, что вы видите перспективу работы. Вы здесь недавно, и я еще плохо вас знаю. Но думается, мало только констатировать ошибки и возмущаться. Надо бороться до конца. Вот, например, отсутствие заинтересованности, равнодушие к работе. По-моему, это один из самых больших наших недостатков. Вы говорите: «Мое присутствие здесь излишне». Почему? Разве все, что вы сделали, не было оценено по достоинству многими людьми, и мной в том числе? А вот все ли возможное вы сделали? У вас есть огонек, интерес к работе. А попытались вы разжечь этот огонек у других? Наши строители — чудесные люди, но надо поговорить с ними по душам. А вы и на собраниях не бываете.
— Чего ради я буду ходить на эти собрания? Чтобы тупоголовые невежды читали мне нотации? Одно из двух: или мне доверяют, или нет. Я не слепой — вижу, что парторганизация и руководство не питают ко мне ни малейшего доверия. Что бы я ни предложил — все тотчас же отвергается. В каждом моем распоряжении видят вредительство. Нет, мне здесь не место.
— А вы не допускаете, что иногда тоже можете ошибаться? На собраниях-то и осуществляется общественный контроль!
Неожиданно голос парторга стал строже. Это озадачило Евтимова, но он продолжал все с той же откровенностью:
— Да, безусловно. И я принимаю замечания. Иногда простой рабочий заметит что-нибудь, и я соглашаюсь, если это толково и исходит от человека, который понимает в деле. И все же я знаю, что, уехав, поступлю правильно.
— Нет, неправильно. И для вас самого и для строительства. Вы обладаете двумя качествами, необходимыми инженеру-строителю:
Незаметно они миновали территорию строительства и вышли на шоссе. Луга были уже скошены, и копны сена желтели в лучах полуденного солнца. Кругом простор, тишина, удивительное спокойствие.
Только деревянная арка отделяла их от строительства. Но Траян чувствовал, что его неодолимо влечет назад, за эту арку, туда, где шум, беготня, тревоги. Он теперь внимательно вслушивался в слова Божинова.
— Начальный период строительства требует огромных усилий. И каждому нужна помощь. Партия — великая сила, вы недостаточно на нее опираетесь. А она во многом может помочь вам, хозяйственникам, инженерам. Главное — привить людям веру в строительство. Поверив в него, они не смогут оставаться равнодушными, будут гордиться, что участвуют в таком деле.
— И обо мне можно сказать то же, — медленно заговорил Траян, неожиданно решив поделиться всем, что накопилось в душе. — Едва ли кто-нибудь так, как я, мечтал увидеть осуществленным это строительство. Если бы вы знали, сколько ожиданий и разочарований пережил я, прежде чем приехал сюда! Но и здесь их было немало. На меня смотрят недоверчиво, враждебно. Мало кого интересуют мои исследования, мой опыт. Предпочитают Тошкова из-за его связей. Не доверяют мне руководство. А мне оно нужно не ради самолюбия — надеюсь, вы мне верите, — а ради того, чтобы строить, создавать это водохранилище, задуманное когда-то мною. Ну, ничего! Я найду способ быть полезным и вне строительства. Развитие нашей гидроэнергетики мне слишком дорого, чтобы я мог оставаться в стороне.
— Да, — после долгого молчания произнес парторг. — я не знал. Никогда не приходилось задумываться об этом. Надо будет этим заняться. Но я хочу спросить вас: разве вы правы, когда отрицаете коллективные методы работы? На собраниях много времени тратится зря — это верно, но и достигается согласованность в работе, вносятся ценные предложения, участвуют все строители.
— Уж не хотите ли вы, чтобы я советовался с инженером Тошковым? — раздраженно спросил Евтимов.
Автомобильный гудок и шум мотора заглушили его слова. Траян глянул на подходивший автобус, и ему показалось, что кто-то машет ему из окна. Он не успел разглядеть, кто это: автобус уже въехал на территорию строительства. Уж не Ольга ли? Сегодня ведь должен был приехать проектировщик.
Вместе с Божиновым они миновали арку и подошли к автобусу. Пассажиры уже вышли, но Траян никого из знакомых не заметил. Он собирался проститься с Божиновым, да все никак не мог решить, что же сказать ему. Если бы и другие думали так! Главный инженер относится ко всему совсем иначе.
Сзади послышались шаги и знакомый звонкий голос заставил его остановиться.
— Товарищ Евтимов, здравствуйте! Наконец-то я добралась. Очень опоздала? Или вы меня не ждали? Я не успела на первый автобус. Представляете — проспала!
В самом деле, Ольга! Приветливая, оживленная, как всегда. Евтимов впервые видел ее в спортивном костюме. Засмотревшись на девушку, он не сразу вспомнил, что надо познакомить ее с Божиновым.
— Божил Божинов? Так это вы? Младен Зарев всегда говорит о вас с восторгом. Он сейчас здесь? Тогда вы должны мне помочь, — она как будто обращалась к Божинову, но старалась, чтобы и Евтимов ее слышал. — Вы не представляете, что меня ждет! Сколько же ошибок нашел инженер Евтимов в чертеже, если он вызвал меня сюда, да еще «срочно»! Он такой строгий, требовательный. «Не соответствует геологическим условиям, не изучена местность». Но я так рада, что здесь никакой выговор не испортит мне настроения.