Вавилонские младенцы

Дантек Морис

Ситуация казалась обескураживающе простой: Горский полностью его контролировал. Как дальше будут развиваться события, уже почти не имело значения. Сибирская мафия давно стала главным наркоторговцем, договариваться нужно было именно с ней. Горский платил наличными за тонны опиума и гашиша, которые князь Шаббаз поставлял в обмен на оружие, великодушно предоставляемое Кремлем. Таким образом, Романенко ухитрялся сидеть сразу на двух стульях: он втридорога продавал уйгурам полный набор вооружения и боеприпасов, получая взамен наркоту в промышленных объемах, сбывал зелье

Горскому с солидной наценкой и создавал у Москвы впечатление, что контролирует ситуацию. Эта система прекрасно работала целых три года, но затем капризная военная фортуна отвернулась от него. Сейчас князь Шаббаз скрывался где-то у узбекских союзников, поэтому в ближайшее время торговля с СОВТ [20] не возобновится.

20

СОВТ, Силы освобождения Восточного Туркестана.

Романенко поставил не на ту лошадь. Акмад и его дружки из казахской мафии вскоре установят полный контроль над наркотрафиком в регионе. Уйдут месяцы, а может, и годы, чтобы наладить отношения с новыми хозяевами гашиша, опиума и оружия.

А Горский уже был тут как тут.

Со странным предложением.

С деловым контрактом.

И женщиной в качестве приложения к договору.

— Как вас на самом деле зовут? — спросил Романенко.

Девушка с тревогой посмотрела на Горского, который кивнул ей и почти приветливо улыбнулся.

— Мари Зорн.

Какое-то мгновение Романенко не отводил от нее глаз, одновременно пытаясь уловить сигнал, шедший от потного толстяка.

— Мари Зорн, — повторил полковник, быстро набрав имя и фамилию на клавиатуре компьютера. — Национальность?

Девушка слегка выпрямилась на старом офисном стуле, помнившем еще времена коммунизма:

— Канадка. Вернее, уроженка Квебека. Я родилась в Римуски двадцать восьмого июня тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.

Романенко записал эту информацию, подавляя нехорошую ухмылку. С днем рождения!

— У вас есть фотографии и чип?

Девушка кивнула и принялась рыться в сумочке. Было заметно, что она слегка нервничает.

— Не переживайте, — произнес Романенко, забирая предметы, которые женщина положила на столешницу. — Все пройдет отлично… — Затем полковник повернулся к Горскому: — Придется подождать несколько дней, пока паспорт не будет готов. Понадобится время, чтобы раскодировать чип и ввести информацию в генетическую карту, удостоверяющую личность.

— Знаю, — невозмутимо обронил Горский.

— Какую национальность вы предпочитаете?

Этот вопрос был обращен к обоим гостям, но Романенко украдкой посматривал только на одного человека — молодую канадку, вернее, уроженку Квебека.

Она же не сводила вопрошающего взгляда с пятидесятилетнего седого мужчины в затемненных черных очках, который невозмутимо улыбался ей из недр своего кресла, беспрестанно вытирая лоб белым носовым платком с инициалами.

— Кем вы хотите стать, Мари? —

спросил Горский, посмеиваясь. — Вы находитесь в ГРУ — супермаркете национальностей. Выбирайте, Мари, выбирайте!

Девушка повернулась к Романенко. Она явно колебалась.

— Что… А что бы вы мне посоветовали?

С самого начала встречи все присутствующие общались по-русски. Мари говорила с сильным акцентом, но фразы строила безупречно.

— Ваш родной язык — английский?

— Да. Вернее, я в равной степени владею двумя языками, если вас именно это интересует. Я много лет прожила в Ванкувере. Но с рождения говорила на французском.

Немного гордости. Всего лишь призрак чувства, на миг мелькнувшего под бледной маской лица. Легкий блеск в глазах, синих, как холодное осеннее море.

Романенко принялся составлять виртуальный образ фальшивой личности, которую ему предстояло создать.

— Вы говорите на других языках? Я имею в виду, помимо английского и своего родного?

Девушка несколько мгновений молчала, раздумывая.

— В Ванкувере я освоила кантонский диалект китайского. Отец научил меня основам словенского и немецкого. А говорить по-русски я научилась случайно.

Легкая улыбка короткой вспышкой сопроводила эти слова.

Романенко завершил создание воображаемой личности.

— Ладно, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Полагаю, я смогу выдать вас за европейку. Скажем, словенку. Или гражданку Швейцарии. Не возражаете? Швейцарский паспорт хорошо котируется, его прекрасно принимают почти во всех уголках планеты. Я обеспечу вас швейцарскими франками и евро. Согласны?

Девушка еле слышно пробормотала «Да» и чуть заметно кивнула.

— Теперь я должен объяснить, что вы будете делать дальше, госпожа Зорн. Первым делом вы отправитесь в гостиницу на другом конце города. Возьмете такси. Один из моих людей проводит вас, так что вам ни о чем не придется беспокоиться. Целая команда будет постоянно обеспечивать вашу безопасность. Не пытайтесь скрыться от них. Это ясно?

Девушка снова кивнула.

— Затем вам придется ждать. Никуда не выходить. Еду вам будут доставлять прямо в номер. Вы будете сидеть там до тех пор, пока вам не позвонят или пока один из моих людей не придет за вами. Понятно?

— Да, — тихо сказала девушка. — Понятно. Как долго?

Романенко коротко вздохнул:

— Нам нужно решить кое-какие мелкие формальности… Скажем, несколько дней… Может быть, неделю. Возможно, чуть дольше.

Девушка ничего не ответила. Она нервно теребила ремешок сумочки.

Романенко взглянул на Горского. Тот, довольно ухмыляясь, развалился в кресле и то и дело промокал потный лоб платком. Горский коротким недвусмысленным жестом дал полковнику понять, что разговор пора заканчивать.

— Что ж… Полагаю, это все, госпожа Зорн.

Он снял трубку телефона и велел секретарше как можно скорее найти Георгия Солохова.

Младший лейтенант явился в кабинет через минуту. Романенко в двух словах объяснил, что ему и его казакам нужно делать. Полковник упомянул гостиницу «Иркутск».