Вавилонская башня
Шрифт:
И они, эти авторитеты, собрались в своём зале на суд. Причём судили не простого воришку, стырившего чужой кошелёк, а такого же государственного человека, как минимум ровню себе!
Давным-давно Юркану довелось смотреть по тогда ещё чёрно-белому телевизору фильм-спектакль по опере «Аида»… В перерывах между действиями зачитывали либретто, так вот, Юркану почему-то завалилось в память название одного эпизода: «Судилище жрецов». Имелся в виду суд над Радамесом. Молодой полководец разболтал возлюбленной – как теперь выразились бы, дочери лидера непримиримой оппозиции, – военную тайну Египта, за что и был осуждён. Однако по логике оперы «находке для шпиона» полагалось безусловное зрительское сочувствие, и посему
Наверное, дело было в почти сверхчеловеческой мощи и благородстве, коими дышал весь облик «изменника». В отличие от коротко остриженных судей он был длинноволосым: снежно-белые пряди спадали на широкие плечи, подчёркивая глубокую синеву глаз под стрельчатыми бровями. Он сидел на полу и был весьма просто одет – в красную куртку и свободные штаны чуть более тёмного тона, только ноги кутало нечто вроде шубы из опять-таки белого искристого меха. Позади клетки правильным полукругом расположились пятеро могучих меченосцев, закованных в медные латы. Все они были глухонемые от рождения. Не пристало носящим хварэну [32] воинов внимать происходившему ныне во Храме Справедливости.
32
Хварэна – в зороастризме божественная благодать, отмеченность, харизма. Здесь понимается как врождённая предрасположенность к тому или иному жизненному пути.
Ведь сегодня здесь судили родного брата царя.
Сам повелитель могучего Хайратского царства сидел на простой деревянной скамье сбоку от судейского помоста. И на лице его, таком же красивом и выразительном, как у пленника в клетке, читалась решимость, смешанная со стыдом.
Женщин в зале правосудия не было. Их удел – хранить духовный огонь, направляя мужчин по пути доброты, но властью над жизнью и смертью они обладать не должны. Женский разум опутан бременем чувств и оттого к должному беспристрастию не способен.
Зато по сторонам света размещалось ещё несколько мужчин в цветных одеяниях. Как скоро выяснилось, это были обвинители.
– Встань, Кратаранга.
Бородач в багровой хламиде, сидевший на юге, сделал знак рукой стражникам, но подсудимый не стал дожидаться, пока его ткнут остриём меча, и встал сам, выпрямившись во весь рост. Рост оказался гигантским.
– Именем Ахура-Мазды, [33] при рождении давшем мне право это, – продолжал бородач в красном, – я тебя объявляю виновным в самом страшном грехе, за который прощения нет, – в мужеложстве. На потомков твоих деяние это возложило родовое проклятье, но, на то не взирая, ты новый грех совершил: приблизился к женщине и взял силой её. – Говоривший глянул на судейский стол. – По законам хайратским преступник достоин оскопления и мучительной казни. Так сказала мне совесть.
33
«Господь Мудрости», высшее Божество в зороастрийской религии.
«В белом плаще с кровавым подбоем…» – вплыло откуда-то в память Юркана.
Тем временем поднялся обладатель оранжевого одеяния, размещавшийся в северной стороне зала. Голос его был низок и, подхваченный акустикой зала, загрохотал оперными перекатами.
– Именем Зурвана [34]
34
«Время». В зороастризме был период так называемой «зурванитской ереси», когда это Божество почиталось главнейшим.
35
«Злой Дух», изначальный соперник благого Ахура-Мазды.
«Кого, кого?..» – Юркан понимал происходившее с пятого на десятое, но жгуче хотел разобраться. И чему, спрашивается, его поколение учили на школьных уроках истории? Вдалбливали про каких-то жирондистов, луддитов и, Господи прости, санкюлотов. Вот спасибо-то, пригодилось!
– Исследуя силы, положенные в основание сущего, ты нарушил запрет и вторгся в познанию не подлежащую область. Дерзко проник ты в основы живого и сотворил чудовище, в сердце вселяющее страх с отвращением, – разумную суку!
Говоривший проглотил слюну, а «шуба» на полу клетки вдруг зашевелилась и, поднявшись на лапы, оказалась собакой. Очень большой и очень красивой, похожей на среднеазиатскую овчарку. Была ли она в самом деле разумна, понимала ли, что речь шла о ней? Так или иначе, она встала рядом с хозяином и подсунула голову ему под руку, как бы говоря: «Я с тобой, Кратаранга. Всё будет хорошо…»
– В гордыне своей ты уподобил себя дочери Зурвана, Вакшье, и, на запрет не взирая, по воле своей покидал Зурван-карана, разматывая времени нить с другого конца! – Обладатель оранжевой хламиды повернулся к судьям и заключил: – По законам хайратским преступнику надлежит быстрая смерть. Так сказала мне совесть.
«Во ребятки дают. Теперь только дождаться тьмы, пришедшей со Средиземного моря…»
Юркан услышал, как сидевший в самом центре судейского стола спросил:
– Скажи, Кратаранга, зачем ты захотел, чтобы скамья защиты была свободна?
И он указал на пустующие места у подножия помоста.
Кратаранга презрительно рассмеялся:
– Как могут низшие понять поступки и устремления отмеченного царской хварэной? Как могут они обвинять его или защищать?
С этими словами он распахнул одежду, обнажая могучий, с выпуклыми мышцами торс, чтобы все собравшиеся могли узреть знаки высшей человеческой отмеченности. Уж наверное, порфироносные авторитеты видели эти знаки далеко не впервые, но впечатление всё равно было явно не слабым.
– Признаю справедливым лишь суд царей! – Кратаранга насмешливо глянул в сторону владыки Хайрата. – Что ж, братец, отними мою жизнь, только вспомни вначале, как я спас твою в великой битве у Солёного озера. А вам, служители закона, скажу так. – Он гордо повёл подбородком в сторону судейского стола. – Скажу, что мужеложство никогда не манило меня. А что касается остального – вся моя вина в том лишь, что ум мой дерзок, а душа не ведает страха! Для чего свыше ниспослан нам разум, если не ради того, чтобы дерзко к тайнам стремиться?
Юркан уже сообразил: бытовавшими здесь приёмами красноречия этот человек владел виртуозно. Что такое «хварэна», которую тут без конца поминали, разобраться сновидец ещё не успел. Но если она имела хоть что-то общее с «харизмой», набившей россиянам оскомину в политических баталиях нашей собственной недавней истории, – можно было не сомневаться, что Кратаранга и без специальных защитников как нефиг делать перетянул бы на свою сторону любой суд.
Если бы только ему дали полностью высказаться.