Вавилон восставший
Шрифт:
Из ангара появилась долговязая фигура декана Фоллуорта. Но не успел Мерфи каким-то образом отреагировать, как Фоллуорт схватил его за руку и стал с преувеличенным энтузиазмом трясти ее.
— Мерфи, как я рад, что вы, наконец, вернулись! Совет факультета и я лично — мы все так гордимся вашими достижениями и той славой, которую они принесли нашему университету. Это великий день для Престона, один из наших лучших преподавателей оказался в центре внимания мировой общественности. — Подловато-лицемерная улыбка внезапно сменилась на лице декана глуповато-застенчивым выражением, и он, понизив голос так, чтобы его слышал только Мерфи, произнес: — Полагаю, нам следует забыть о прежних
Откровенно говоря, Мерфи растерялся и не знал, что сказать. Он, конечно, рассчитается с Фоллуортом, когда придет время. Сейчас же Мерфи просто обрадовался тому, что его положение в университете надежно и больше никому не придет в голову ставить вопрос о его увольнении. Когда уляжется суета по поводу открытий, он сможет вернуться к любимому делу — вновь вдохновлять студентов на поиск неизведанного. Мерфи знал: этого ждала бы от него Лора.
Профессор бросил на Фоллуорта такой взгляд, что тому стало ясно: драться с ним прямо здесь не собираются, но и на прощение рассчитывать нечего.
— Потом, декан, мы обсудим это потом.
И он пошел дальше, слегка оттолкнув плечом Фоллуорта, который остался стоять на месте с застывшей улыбкой на лице.
— Исида, Яссим! Я хочу представить вам моих друзей и учеников, Шэри Нельсон и Пола Уоллаха.
Яссим протянул руку для приветствия, а Исида продолжала отдавать последние указания одному из членов группы, готовившемуся вскрывать ящики.
— Очень приятно, — сказал Яссим. — Я слышал много хорошего о вас обоих. Престонскому университету повезло, если в нем учатся такие студенты, особенно принимая во внимание несколько необычные привычки вашего профессора.
Он подмигнул Мерфи.
К ним присоединилась Исида.
— Не обращайте внимания на Яссима. Он просто купается в лучах славы. Возомнил, что какая-нибудь большая шишка с канала «Дискавери» поручит ему подготовку сериала о тайнах пирамид.
— А почему бы и нет? — заметил Яссим, стараясь выглядеть обиженным. — С таким телегеничным лицом из меня получился бы неплохой ведущий. Как вы думаете, мисс Нельсон?
— Я буду смотреть все ваши программы, — улыбаясь, ответила Шэри. — После того, что вы оба сделали для Мерфи, это самое меньшее, что я могу сделать для вас.
Мерфи кашлянул.
— Неплохо бы уже начать распаковывать вещи.
Выгрузка ящика из грузового отсека самолета и установка его на огромную платформу заняла почти целый час. Наконец ящик водрузили в самый центр платформы, и теперь он напоминал некое произведение модернистского искусства невероятной величины.
По сигналу Мерфи грузчики, равномерно распределившись вокруг ящика, потянули за канаты, закреплявшие панели с каждой из четырех сторон. Деревянные панели одновременно упали на землю. Грузчики бросились обрезать защитную оболочку из ткани и пластика, которая покрывала голову. И когда отвалился последний слой, Мерфи подошел к микрофону, установленному рядом с головой.
— Дамы и господа, можно очень много рассказывать об этой великой реликвии, о том, как нам удалось отыскать ее и привезти сюда, в США, о ее громадном историческом значении. Но все это может подождать до тех пор, пока мы не доставим ее в безопасное место, туда, где она будет пребывать в течение некоторого времени, — в Фонд древних рукописей, щедро финансировавший нашу экспедицию, а ныне выразивший готовность профинансировать и дальнейшие
В миг величайшего профессионального триумфа радость Мерфи омрачалась мыслями о Лоре, о погибших охранниках из фонда и воспоминаниями обо всех тех ужасных событиях, которые и привели к великому открытию. И почти рефлекторно он содрогнулся при мысли о человеке, повинном в большей части этих страданий. О Когте, который все еще находился на свободе и который, естественно, ничуть не меньше желал бы заполучить золотую голову Навуходоносора, нежели Медного змия.
А возможно, и намного больше, ведь из-за Мерфи не удалось собрать все части Змия воедино. И если загадочная личность по имени Коготь действительно заинтересована в получении древних идолов, по мнению многих, обладающих магической способностью вызывать силы Тьмы, то, как бы ни были страшны предшествующие недели, ближайшие дни, скорее всего, будут полны еще больших опасностей.
Однако с Божьей помощью и защитой Мерфи будет готов к ним.
69
Рабы одновременно натянули канаты, приложив всю силу, на которую только были способны. И вот громадный кусок золота с грохотом упал на землю. Идол, принесший царю и его народу столько страданий, теперь бесславно валялся среди клубов пыли. Голова, скатившаяся с гигантской статуи, казалось, с предательским коварством всматривалась в человека, чьей копией являлась.
Навуходоносор приказал, чтобы осколки идола собрали и передали Даккури, главному халдейскому жрецу в Вавилоне. Золото с переплавленной статуи должно пойти на изготовление священных сосудов. По крайней мере, в этом царя сумели убедить.
Царь сошел с ума, Даккури ни капли не сомневался. Семь долгих лет Навуходоносор вел жизнь мерзкого животного. Судьба империи, зависевшая от безумного повелителя, висела на волоске, а завистливые и алчные соседи уже планировали разграбление Вавилона. И вот теперь, когда разум вернулся к царю, теперь, когда он вновь говорит и ведет себя как трезвомыслящий человек, у Даккури складывается впечатление, что Навуходоносор стал еще безумнее, чем был в пору своей одержимости.
Чем еще можно объяснить его приказ уничтожить всех идолов? Каким-то образом этому Даниилу и его Богу удалось подчинить себе Навуходоносора.
По телу Даккури пробежала дрожь, и вовсе не из-за сырости в его жилище. Если прекратится почитание богов, к кому станут обращаться люди в дни опасностей и жизненных невзгод, в периоды эпидемий и голода, в неурожайные годы и во время наводнений? Кто даст им силы сражаться с врагами, стирать с лица земли их города и селения и порабощать их сыновей? Кто даст им власть над миром?
Ну и самое важное: из какого источника будет черпать сам Даккури свою силу и власть над людьми? Когда он всматривается в языки священного пламени, он, он один, обладает громадной властью. Только ему дан богами дар истолковывать эти изменчивые очертания и блики. В моменты страшного гнева Нергаля — злобного бога подземного мира — только Даккури способен толковать его знамения. И если этот гнев можно было успокоить лишь человеческими жертвоприношениями, только Даккури мог выбрать жертву. Когда же демоны входили в город, только ему дано право решать, кто одержим ими и кто нет, кого следует побить камнями, а кого пощадить. Иногда Даккури льстил себе тем, что простой народ, боится его больше, чем своего жестокого царя.