Вавилон восставший
Шрифт:
— Однако имеет ли этот культ какое-нибудь отношение к тому, о чем вы только что говорили, — к возвращению Вавилона?
Мерфи почесал подбородок.
— Скажем так: некая внутренняя связь, несомненно, есть. Силы тьмы. Зла. В конечном итоге это одно и то же.
— И мы с вами в настоящее время направляемся прямо в пасть дракона, не так ли?
Он попытался что-то сказать, подыскать слова, чтобы хоть немного успокоить ее, но тут такси затормозило у главного здания Американского университета, и высокий мужчина в белом костюме с ослепительной улыбкой открыл
— Мерфи, старый негодяй! Добро пожаловать в Каир!
Десять минут спустя Яссим уже снова сидел на неуютного вида стуле со стальной спинкой и задумчиво смаковал мартини.
— Ты уверен, что не хочешь выпить чего-нибудь покрепче?
— Шутишь? Я прекрасно знаю, что вы туда добавляете. Алкоголь — самый безобидный из ингредиентов.
Яссим рассмеялся густым мелодичным смехом.
— Ты все такой же, старина Мерфи.
— И ты все такой же, старина Яссим. — Мерфи поднял бокал с лимонадом.
— Да, к сожалению, я очень плохой мусульманин.
— Тут я ничего не могу сказать, зато в списке моих лучших друзей ты — один из первых. Спасибо за письмо соболезнования по поводу смерти Лоры, оно действительно мне очень помогло.
Яссим нахмурился.
— Вряд ли оно могло по-настоящему помочь, но мне необходимо было высказать тебе то, что я тогда чувствовал.
Несколько минут они пили молча, погрузившись в воспоминания.
Наконец Яссим спросил:
— Доктор Макдоналд в порядке? Она очень мила, однако несколько… рассеянна, как мне показалось.
Исида, извинившись, направилась прямо в номер, который подготовил для нее Яссим на территории университетского кампуса в здании приглашенных преподавателей и их семей.
— Ей многое нужно обдумать, — ответил Мерфи. Яссим не стал развивать тему.
— Что ж, надеюсь, завтра она будет в хорошей форме. Нам предстоит сложный и интересный день.
Он радостно заерзал на стуле, словно ребенок в предвкушении рождественских подарков.
— Итак, профессор Хавасс уже проводил исследования?
— Да-да, и весьма обширные. Еще в шестидесятые годы они просветили гробницу Хефрат рентгеновскими лучами, и она оказалась совершенно пустой. Как и во многих других подобных случаях, нас опередили грабители.
— На пару тысячелетий, я полагаю, — заметил Мерфи. Яссим рассмеялся.
— Единственное, что осталось, — глубокая темная пустая дыра в нижней части пирамиды. Так что если там действительно могло сохраниться то, что просмотрели похитители и что со времен Навуходоносора там хранил халдейский жрец — голова Моисеева Медного змия, никак не меньше! — такое было бы просто чудом. Профессор Хавасс с радостью готов предоставить в ваше распоряжение наши скромные ресурсы.
— А нельзя ли оставить у вас на хранение среднюю часть Змия? Хотя, принимая во внимание инцидент в Вашингтоне, я не обижусь, если ты откажешься.
Яссим отмахнулся:
— Нас здесь не так-то просто запугать. Сочтем за честь охранять вашу часть Змия, причем со всей возможной осторожностью.
Мерфи похлопал старого
— Великолепно. У меня камень с души свалился. Значит, ты предоставишь в наше распоряжение и робота?
— Конечно. Да я и сам жду с нетерпением, когда смогу увидеть его в работе. Расхитители гробниц иногда использовали маленьких детей и даже карликов для поисков сокровищ в узких проходах. — Он печально покачал головой. — И нередки были случаи, когда несчастные не могли выбраться обратно. Надеюсь, при помощи робота мы сумеем проникнуть в самые потаенные уголки пирамиды, не рискуя человеческой жизнью.
— Надеюсь, надеюсь, Яссим, старина, — откликнулся Мерфи. Его лицо помрачнело. — Очень надеюсь.
63
Когда ранним утром на следующий день они встретились, чтобы выехать к пирамиде на груженном оборудованием «лендровере» Яссима, у Мерфи возникло ощущение, что Исида что-то задумала. Ничего особенного он не услышал, но вела она себя необычно. С подчеркнутой сдержанностью и довольно официально проверила, все ли необходимые вещи они захватили с собой, и это свидетельствовало о некой особой внутренней сосредоточенности и спокойствии, которые раньше ей не были свойственны.
Пока ученые, переехав Нил по мосту острова Рода, мчались по Шарья Аль-Харам, а затем по району Гизы к краю пустыни, Мерфи задавался вопросом, почему он не ощущает того же спокойствия, которое, судя по всему, чувствует Исида. После нескольких мучительных часов, в течение которых он ворочался и метался в постели, сжимаемый тисками мучительных кошмаров, Мерфи отбросил все попытки выспаться и провел остаток ночи, меряя шагами сад вокруг их каирского жилища.
Профессор надеялся на знамение, которое подтвердило бы, что его пребывание здесь — часть Божественного плана. Однако восход солнца застал его в саду в том же состоянии полной растерянности и душевной смуты.
Слушая рассказы Яссима о проклятиях мумий и скарабеях-призраках, Мерфи взглянул на улыбку сфинкса на лице Исиды и подумал: не ей ли Господь послал знамение? Возможно, именно ее предпочел Он, как евангельского блудного сына. Не то чтобы Мерфи ей завидовал… Главное, знать, что они на правильном пути.
Дорога Пирамид вела из Каира в пустыню. Когда много лет назад они с Лорой впервые ехали по Дороге Пирамид в стареньком «ситроене», вокруг еще сохранялись следы густых акаций, тамариска и эвкалиптовых рощ, теперь полностью исчезнувшие под напором разрастающегося города.
Наконец жилые дома из бетонных блоков остались позади, и на горизонте появились три пирамиды Гизы. Исида издала возглас изумления и восторга, а Яссим довольно усмехнулся. Мерфи подумал, не является ли столь близкое соседство древнего и современного тем самым знамением, которого он ждал.
Здесь, в Каире, люди рвались вперед, в будущее, а памятники одной из древнейших человеческих цивилизаций взирали на них, величавые и неизменные, словно говоря: «Если вы хотите знать, что на самом деле вас ожидает, оглянитесь назад».