Вавилон восставший
Шрифт:
И, наконец, хотелось бы выразить глубочайшую признательность Давиду Минасяну, моему личному научному ассистенту, разделяющему мою любовь к Слову Божьему и оказавшему мне неоценимую помощь в исследованиях, редактировании и поиске материалов для данного проекта.
1
Спустя ровно тридцать три часа и сорок семь минут, после того как Майкл Мерфи вышел из церкви, он оказался в жуткой темной бездне. Никогда прежде молитва не казалась ему столь необходимой, как в этот миг. В непроницаемой темноте Мерфи падал куда-то,
Единственное, что он знал наверняка, — он падает, притом очень быстро. Шесть футов и три дюйма его тела неслись куда-то вниз.
Лишь мгновение назад профессор Мерфи стоял на крыше заброшенного товарного склада, на безлюдной улице в Роли, штат Северная Каролина. Странное местечко, конечно, для университетского преподавателя вечером понедельника в разгар семестра, когда ему по заведенному обычаю следовало бы готовиться к очередной лекции.
И, тем не менее, потребовалось лишь слово, чтобы заставить Мерфи забыть о привычных делах и со всех ног броситься на ветхую крышу заброшенного здания. Вот только слово-то было на арамейском языке — одном из множества древних наречий, на которых Майкл Мерфи читал более или менее свободно.
Арамейские буквы были с чрезвычайной изысканностью выписаны ярко-голубыми чернилами, пропитавшими плотную дорогую бумагу цвета слоновой кости, которую с особым тщанием обернули вокруг тяжелого камня и обвязали прозрачной ленточкой.
И именно этот камень влетел в низкое окно кабинета Мерфи в университетском кампусе в полдень того же дня. Тот, кто бросил камень, уже успел скрыться, когда Мерфи подошел к окну. Развернув бумагу и переведя единственное написанное там слово, Мерфи тупо смотрел на листок, оказавшийся у него в руках, и только потом начал отсчет.
Прошло тридцать секунд, зазвонил телефон. Мерфи знал, чей голос услышит на противоположном конце линии, хотя лица того, кому этот голос принадлежал, никогда не видел.
— Привет, Мафусаил, старый негодяй!
В ответ прозвучал смех, похожий на кудахтанье, смех, который Мерфи не спутал бы ни с каким другим.
— О, Мерфи, вы всегда меня восхищаете. Чувствую, что задел вас за живое.
— И заставил заплатить за новое оконное стекло. — Мерфи бросил взгляд на арамейское слово. — Это не шутка?
— Мерфи, неужели я когда-нибудь вас обманывал?
— Нет. Несколько раз ты изо всех своих дьявольских сил пытался убить меня, но, признаюсь, никогда не обманывал. Когда и где?
На смену кудахтанью пришло пощелкивание языком.
— Не торопитесь, Мерфи. Я задаю время и правила игры. И поверьте мне, игра будет увлекательной. По крайней мере, для меня.
— Что ж, в таком случае, я полагаю, ни один здравомыслящий человек на твою удочку не попадется?
— Только энтузиаст вроде вас. Впрочем, как обычно, положитесь на мое слово. Вы останетесь, живы и получите то, за чем отправитесь. И уж не сомневайтесь, понадобится жизнь, чтобы насладиться такой наградой.
— Жизнь нужна мне по очень многим причинам, Мафусаил. В отличие
Старик на противоположном конце провода засопел.
— Ну, видимо, не настолько уж и цените, если, не раздумывая, подобно голодной собаке, кидаетесь за костью, которую я только что бросил. Впрочем, хватит болтать. Сегодня вечером, в девять семнадцать, приходите на крышу старого продуктового склада на Катер-плейс, 83, в Роли. И послушайте моего совета, Мерфи, дружок. Если действительно решили прийти, а я знаю, что вы уже приняли решение, не тратьте попусту оставшиеся несколько часов.
Снова послышалось кудахтанье, и на противоположном конце повесили трубку.
Мерфи покачал головой, положил трубку и взял листок бумаги. Перепроверил свой перевод. На сей раз слово, которое он прочел на листке, заставило его призадуматься.
Имя именно этого пророка должно было заинтересовать Майкла Мерфи — ученого, но не кабинетного домоседа, привязанного к библиотечным полкам с пыльными древними фолиантами, а археолога, посвятившего себя поиску и спасению артефактов, способных подтвердить достоверность событий, описанных в Библии.
На листке значилось имя ДАНИИЛ.
Остаток дня, Мерфи не мог думать ни о чем другом, кроме вечерней встречи с Мафусаилом. Прошло уже около двух лет с тех пор, как Мерфи впервые встретился с этим странным созданием. Всегда без предупреждения и никогда не появляясь воочию, Мафусаил передавал Мерфи послания, и всякий раз это было слово на древнем языке, которое в итоге оказывалось названием той или иной библейской книги.
Через минуту за посланием неизбежно следовали загадочные указания, уводившие Мерфи в какое-нибудь отдаленное место, где Мафусаил наблюдал за ним из надежного укрытия и дразнил его, а Мерфи пытался спастись от вполне реальной и серьезной опасности.
Риск погибнуть бывал очень велик. Мафусаил, казалось, был не менее серьезен в садистских играх, нежели в научной обоснованности своих обещаний. И совершенно очевидно при этом обладал достаточным количеством денег, чтобы не только приобретать бесценные артефакты, но и оплачивать свои безумные идеи по втягиванию Мерфи в изощреннейшие и опаснейшие авантюры и ловушки. Неужели он и в самом деле позволит Мерфи погибнуть, если дело до того дойдет? Не единожды Мерфи слишком близко подходил к смертельной грани, но был уверен, что Мафусаил, не задумываясь, бросит его на произвол судьбы.
И все же, несмотря на два сломанных ребра, перелом запястья и большое число шрамов, Мерфи загадочным образом каждый раз удавалось остаться в живых и получить желанный приз.
Зато каковы были награды! Три из этих артефактов Мерфи не увидел бы вообще никогда в жизни, если бы не приключение, в которое вовлек его Мафусаил. Последующие лабораторные анализы подтвердили их подлинность, однако Мафусаил ни разу и словом не обмолвился о том, откуда их берет. У Мерфи возникали десятки вопросов по поводу его фантастических поисков, но когда Майкл обнародовал свои находки, никакие организации, правительственные учреждения или частные коллекционеры не заявляли о том, что у них пропала подобная вещь.