Ватерлиния
Шрифт:
– Какого рода проблемы?
– Вероятно, грань нервного срыва. Подолгу задумывается, что для него не характерно, замыкается в себе, скверно спит. Отмечено некоторое изменение лексикона. Наш птенец пробует клювом скорлупу, а, шеф?
– Продолжайте.
Маклуп откашлялся и понизил голос:
– И еще: за ним обнаружен второй «хвост». Полагаю, местная контрразведка.
Естественно, контрразведка, подумал Шелленграм. Кто же еще? Больше некому. А этот – осторожненький – не может без «полагаю». Должно быть, по привычному земному обыкновению, все еще воображает, что резидент Федерации на Капле столь могущественная персона, что имеет возможность дублировать хотя бы основные линии работы.
– Суть претензий контрразведчиков?
– Полагаю, рутинный интерес в связи с неудачей их операции против зоны Лиги. Э… Опасность для жизни и здоровья объекта представляется мне умеренной.
Шелленграм лениво потянулся и положил ногу на ногу.
– Это все? – спросил он. Маклуп развел руками. – Извините: устал… Спасибо, Руперт, я доволен. Теперь вы, Мухаммед. Я вас слушаю. Учтите, предыстория того, что шайка Велича называет делом Альвело, мне сейчас не интересна, но прошу помнить: это в равной степени ваша недоработка и мой личный просчет…
Он намеренно похвалил Руперта, виновного ничуть не меньше: пилюлю следовало подсластить заранее. На какое-то мгновение Шелленграму показалось, что он ощутил легкий укол совести, и он почти удивился этому, прежде чем понял: показалось. Глупость какая… Сегодня инспектору по правам аборигенов придется разжевать огромную горькую пилюлю, и никуда он от нее не денется.
Маленький картограф не стал ерзать в кресле, как недотепа Руперт, а заговорил толково и внятно:
– Повторное ментоскопирование объекта подтвердило наши ожидания. Операция наложения новой мнемоматрицы была разделена мною на две фазы: завлечение объекта к выбранному месту воздействия при помощи дистанционной психосенсорики и собственно наложение матрицы. Обе фазы прошли успешно. Непосредственный контакт и внешнее прикрытие осуществляла моя группа. Должен отдать должное вашей прозорливости, шеф – мы успели как раз вовремя.
– Какие еще методы воздействия применялись к объекту?
– Простите… Нами, шеф?
– Не вами.
– Обыкновенные психотесты, шеф. Форсированные методы контрразведкой не применялись. Рискну предположить, что основные подозрения с объекта сняты. Наблюдение оставлено – на всякий случай.
– Благодарю вас, Мухаммед, – благосклонно кивнул Шелленграм. – Вы хорошо поработали. Теперь скажу я, а вы оба послушайте…
Он обвел их взглядом. Маленький картограф спокойно сидел в кресле, скрестив руки на коленях. Руперт Маклуп настороженно подобрал животик и тихо маялся, по привычке не ожидая от начальства ничего хорошего. Шелленграм почувствовал минутное раздражение. Абсолютно никакого удовольствия создавать неприятности, когда их от тебя ждут.
– К настоящему времени на Земле выявлено около семидесяти «кукушат», – неторопливо заговорил он. – Значительная их часть по-прежнему находится в метрополии. Помимо того, около двадцати вероятных объектов обнаружено в колониях Федерации. Вероятно, их значительно больше, и мы видим лишь верхушку айсберга. Достоин самого пристального внимания тот настораживающий факт, что число обнаруженных бесспорных «кукушат» в последнее время катастрофически снизилось. Либо противник сворачивает свою деятельность, либо, что вероятнее, применяет более эффективную тактику. Прошу помнить: о противнике и о его целях нам по-прежнему не известно практически ничего. Могущество противника очевидно. Число и достоверность сообщений об объектах, называемых черными кораблями, не меняются… равно как и неуязвимость черных кораблей, по причине которой перепуганные обыватели называют их кораблями щитоносцев. Известны случаи паники и опрометчивых действий, как правило, плохо кончающихся. Я должен еще раз предупредить вас, господа: у нас с вами другая задача. Успокойтесь,
Руперт и Мухаммед переглянулись. Слышно было, как в соседней комнате потрескивает сохнущая шкура шипастого морского гада – очередного экспоната музея Маклупа. Работал «жучок» в голове чучела сегментной рыбы, накапливая заурядный звуковой мусор.
– Вы хотите спросить, для чего я рассказал вам то, что вам и так известно? – спросил Шелленграм. – Считайте, что я просто напомнил вам о мере нашей ответственности перед Федерацией. Произошла утечка важнейшей информации, и нам предстоит разобраться, по чьей вине это произошло. Вынужден сознаться, что я обманывал вас, господа. – Он улыбнулся одними губами. – Круг посвященных в суть основной задачи несколько уже, чем вы предполагали. В сущности, посвященных только трое: вы двое и я. То есть еще недавно было трое.
Руперт Маклуп нервно облизывался. Картограф владел лицом лучше.
– Словом, – закончил Шелленграм, – источник утечки информации находится здесь, в этой каюте, среди нас троих. По крайней мере я так думаю. Конечно, я могу ошибаться, чего-то не учитывая… – Он одарил Маклупа колючим взглядом, отчего инспектор моментально вспотел, и повернулся к картографу. – Впрочем, время терпит. Мухаммед, вы приготовили то, что я просил?
– Данные о пропавших без вести? Да, конечно.
– Изложите покороче, коллега.
– По всей зоне Федерации бесследно исчезает в среднем тридцать-сорок человек в год. Я имею в виду земной год. На Поплавке, разумеется, меньше: редко более семи-восьми. В прошлом году, например, было одиннадцать. Это много. Предположительные причины в порядке убывания: непреднамеренные падения в океан, самоубийства, убийства с сокрытием следов, дезертирство. Лицо считается пропавшим без вести немедленно по обнаружении исчезновения, умершим – по истечении одного года. Я имею в виду местный год. Пенсии родственникам пропавших без вести не…
– Иными словами, пропавшего без вести искать не станут? – перебил Шелленграм.
– Именно так. Разумеется, если это не важная персона. Простите, шеф, зачем это вам?
Несколько секунд картограф ждал ответа с заинтересованным лицом. Затем выражение интереса сменилось ужасом, картограф привстал с кресла, обмяк и повалился набок.
– Вот зачем, – сказал Шелленграм.
Он дважды согнул в ботинке пальцы правой ноги, дезактивируя оружие. Сегодня оно больше не понадобится.
– Вы… убили его? – растерянным шепотом спросил Маклуп.
Шелленграм прищурился:
– Как вы догадались?
– Зачем? – Инспектор по правам аборигенов вскочил. Кинулся к телу. Челюсть его тряслась. – Мертв… Господи, Гундер, зачем?!
Шелленграм потянулся с хрустом суставов.
– Вы еще новичок в наших делах, Руперт. Но это-то вы должны понимать. Что у нас делают с нелояльными сотрудниками?
Взгляд Маклупа стал окончательно безумным.
– Придите в себя, коллега, – лениво растягивая слова, проговорил Шелленграм. – Да, я убил его. Если вам интересно, испытывал ли я при этом хоть тень жалости, то я вам признаюсь: нет. Предупреждая ваше естественное любопытство, замечу в скобках: удовольствия эта процедура мне также не доставила.