Вата
Шрифт:
– Да, вот именно этими словами.
Не выдержав, девушка громко расхохоталась: откинула голову назад, и ее кудрявые волосы рассыпались по плечам и рукам, а звонкий смех эхом отражался от стен.
– Марк, блин, у тебя просто стальные нервы, раз ты сказал это моей маме в лицо, – отдышавшись, выпалила она. И вдруг добавила, ехидно сощурив глаза: – Хотя это очень самоуверенно с твоей стороны делать подобные заявления. Мы не виделись три с половиной года, кто знает, что там случилось с твоим потенциалом.
– Знаешь, за что я люблю тебя, среди прочего? За то, что ты никогда не веришь мне на слово. Тебе все и всегда надо доказывать посту-у-у-у-у-упками, – растягивая последнее слово, притворно разочарованно вздохнул Марк. – Но я, в общем-то,
Она не успела даже моргнуть, как уже вся очутилась в его объятиях, полностью свободная от своей жемчужной простыни, ощущая горячее дыхание Марка на своей шее и его руки примерно везде.
– Марк, Марк, Марк, только не заводись, пожалуйста, снова, нам уже скоро вставать, – строго проговорила она и, попытавшись освободиться, потянула назад свою простыню, чтобы спрятаться в нее.
Он резко схватил ее за руку, сжал ей пальцы так, что пришлось выпустить это такое ненадежное платье на волю, и вернул всю ее себе.
В этот раз он никуда не торопился, делал все так медленно, словно растягивая, а не приближая момент их высшего удовольствия. Он сразу дал ей понять, что хочет солировать, что хочет сделать все сам, что она должна сейчас просто послушать. Сегодня он уже рассказал ей, как скучал, и как безумно хотел ее все эти годы, и как сильно злился на нее, а теперь он собирался поведать ей о своей любви. О любви, которую пытался пережить, забыть, вырвать из сердца, найти в других, но которая все равно жила у него внутри и сейчас снова хотела стать целой. И этот немой рассказ сводил ее с ума, он проникал в нее слишком глубоко, он разбегался мурашками по ее телу, он растекался капельками пота, он выворачивал ее наружу, он выкручивал ей суставы.
– Лиза, – вдруг услышала она голос Марка. – Мы сейчас улетим с тобой в космос, но я хочу кое-что тебе сказать перед этим, – произнес он очень спокойным и серьезным тоном, так, будто они сидели где-нибудь в кафе за завтраком, так, будто их сердца не бежали сейчас марафон на двести ударов в минуту, так, будто их тела не горели сейчас лихорадочным огнем. Он все еще крепко держал ее, мешая ей двигаться, даже повернуться к нему, чтобы посмотреть в глаза.
– Марк, мне кажется, сейчас не очень подходящий момент для разгов… – она не успела закончить фразу. Он вдруг сделал едва заметное, почти случайное движение, от которого по всему ее телу пробежала молния и прокатилась волна нестерпимо приятного жара. Она даже не смогла сдержать стон. Если он собирался в космос вместе с ней, то ему точно нужно поторопиться с разговорами, ибо она сама была уже где-то в стратосфере сейчас.
– Момент самый подходящий, Лиз. Я очень хочу, чтобы ты его запомнила. Мне важно, чтобы ты сейчас не просто услышала, чтобы ты почувствовала, что ты – моя. Я выбрал тебя девять лет назад на тупой новогодней вечеринке, и до сих пор помню каждую мурашку на твоем теле, я чувствую тебя лучше всех мужчин, что были и будут в твоей жизни, и я никогда тебя не отпущу. Ты можешь даже не тратить больше свое дыхание на подобные просьбы. Лучше потрать его на что-нибудь более приятное.
Он, наконец, ослабил свои объятия, но от ее решимости что-то сказать ему уже ничего не осталось. Ей казалось даже, что от нее самой ничего уже не осталось. Наклонившись над ней, он резко повернул к себе ее лицо и поцеловал. Поцеловал, чтобы поймать и вдохнуть в себя ее финальный крик, крик, с которым они вместе отправились в космос, как он ей и обещал.
Марку потребовалось несколько минут, чтобы снова почувствовать себя собой, восстановить дыхание, осознать, что он все еще больно сжимает Лизину руку, и отпустить ее, договориться с собственным сердцем, чтобы оно уже вернулось к себе на место и сбавило обороты. Он посмотрел на Лизу: она лежала, молча, с широко открытыми глазами, обнимала себя за плечи, смотрела в одну точку и почти не дышала. По ее щекам тянулись
Заклятый брат
Было уже совсем светло, когда назойливый звонок в дверь вытащил его из сна. Марк долго собирался с силами, чтобы открыть глаза, с трудом отделял грезы от яви. Вдруг внезапная мысль о том, что весь вчерашний вечер ему приснился, тоскливым волнением сжала его сердце. Он резко проснулся и сел на кровати. Рука его ощутила тепло мягкого тела – она здесь. Значит, это действительно… НЕ сон.
Он успокоенно выдохнул, провел рукой по ее умиротворенному лицу, убрал непослушные пряди и запечатлел несколько нежных поцелуев. Она улыбалась, не открывая глаз. На миг они замерли, боясь встречаться с этим новым утром, в котором время, так волшебно остановившееся для них, бежало своим чередом для всего остального мира. И в дверь снова позвонили.
Бешеная злость заклокотала в его груди, в два прыжка он оказался в коридоре. На пороге стоял его брат: в солидном черном фраке с недовольной миной на лице. При виде заспанного и еще не одетого Марка поток придуманных за те долгие пять минут ожидания перед дверью неприличных слов вылился.
– Какого… ты еще не одет, там все с ума сходят, почему ты вдруг не явился за собственной невестой?
Марк не сразу понял, о чем говорит ему брат, события вчерашней ночи, казалось, начисто стерли все прошедшие три года. В его душе все встало, наконец, на свои места: она здесь, они снова могут быть вместе. Можно уже смять и выбросить этот черновик, что он называл жизнью все это время. Он, во всяком случае, уже точно его забыл. И, конечно, он не мог сейчас никуда ехать, но в то же время не мог и не ехать.
– Ну что ты встал? Давай быстро одевайся! Яна заждалась тебя, она, наверное, уже…
Но тут брат запнулся и широко распахнутыми от удивления глазами уставился в дверной проем, откуда только что выглянула ночная гостья. Лиза была уже одета: ее белый топ и черную юбку покрывала свадебная рубашка Марка. Она решила оставить ее себе, на память – все равно на церемонию в ней не явишься. Но запутанные волосы, заспанное и сияющее лицо (как она не старалась придать ему максимально серьезное выражение) красноречиво рассказали все подробности вчерашней ночи. А потом взгляд брата упал на пол кухни, где еще красовались осколки муранского стекла и мелкие белые пуговицы (да вы серьезно?).
– Привет, Дэн, – сказала она, без стеснения обняв старого знакомого, – прекрасно выглядишь.
– Привет, Лиз, – удивленным голосом только и выдавил он.
Затем она обернулась к по-прежнему не шевелившемуся Марку и, в свою очередь, обняв его, прошептала:
– Поздравляю со свадьбой, дорогой. Надеюсь, ты будешь счастлив. И спасибо тебе за космос, я так давно не была там.
Лиза окинула взглядом вытянувшихся по струнке мужчин, ненадолго задержалась на лице Марка. Он уже протянул было к ней руку, но, осознав, что сейчас, при свете дня, под пристальным взором своего брата просто не может себе этого позволить, только сжал ладонь в кулак и неловко опустил руку. Лиза вдруг звонко засмеялась и незаметно скрылась за дверью.