Вася
Шрифт:
Палыч узнал о моем решении отправиться на юг во время летнего практикума спустя пару дней и неожиданно заключил мое худое тело в объятья. Впрочем, судя по тому, что он с трудом смог свести руки за моей спиной, тело мое стало не таким уж и худым, раздавшись в плечах и слегка вытянувшись вверх.
Утерев слезу, он попытался отговорить от опрометчивого поступка, но после того, как уверился в твердости моих намерений, неожиданно заявил, что энергетическое тело я развиваю неправильно.
Оказавшийся двухсилком, он видел далеко не все конструкты,
Палыч долго копался в сундуке под своей лавкой, после чего извлек оттуда старый и потрепанный, но еще работающий учебник. Я бережно открыл книгу на первой странице, после чего, с молчаливого согласия Палыча, приложил ладонь к желтой бумаге.
В отличие от артефактов, которые имелись в каждой "рунной" избе, учебники хранили информацию практически вечно. Идущая по краю листа фиолетовая вязь, указывалана наложенные на страницу чары.
Прикрыв для пущей сосредоточенности глаза, я воспринял текст введения внутренним зрением, оказавшийся сразу же в моей голове, минуя процесс чтения и понимания цифр и слов.
– Основы фортификационной артефакторики, - произнес я вслух название учебника.
– Ну, другого ничего нет, - уловив разочарование в моем голосе, Палыч сгорбился и присел на свою лавку.
С трудом убедив старика, что его подарку "нет цены", я принялся читатьпервую часть, но сразу же испытал недостаток базовых знаний. Став спрашивать Палыча что значит то или иное понятие, мне удалось окончательно убедить дворника, что его знания очень для меня важны.
– Метлу тебе в зад!
– прервавшись, Палыч с кряхтением начал собираться, бурча себе под нос: - главный двор не метён, а еще западная аллея!
Засидевшись со мной допоздна, дворник пропустил обычное время приборки школьной территории.
– А ты куда?
– стоило мне вслед за ним выйти из пристройки, как дворник остановился, не понимая, что я от него еще хочу.
– Я помогу, вдвоем быстрее управимся, - предложил я и, видя скривившееся в сомнении лицо старика, сказал: -вот, смотри.
Чистая дорожка пробежала сквозь редкие лужи и прошлогодние листья. Ее ширина составила почтидва метра, а в длину достигла края газона.
– Сила есть ума не надо, - повторив подслушанную у меня поговорку, дворник заковылял вдоль чистого гравия.
– Палыч, ты чего?
– решив, что старик расстроился из-за подсмотренного у него конструкта, я решил извиниться: - извини за технику, но ты не думай, я никому ее не покажу!
– Ее, - передразнил Палыч мой голос, после чего сказал: - это таран, примененнаяв объеме,техника способнавынестигородские ворота!
– Да ладно?!
– не поверил я, останавливаясь.
– А ты тараном лужи утюжишь, смешно!
– дойдя до края расчищенной дорожки, дворник остановился у бордюра и принялся
– Правда что ли таран?!
– не мог поверить я, в три шагадогнав старика.
– Сам что ли не видишь?
– сгорбившись и чуть скосив голову набок, Палыч задумался, разглядывая учиненное мной безобразие: - теперь у садовника здесь до конца лета ничего расти не будет!
Встав рядом, я, как и старик, склонил голову набок, так как в таком положении отражающийся от поверхности спрессованной листвы лунный свет казался наиболее причудливым. Примененный мной конструкт не остановился на краю бордюра, а продолжил и дальше прессовать все, что попадалось на пути.
– Точно расти не будет?
– поинтересовался я, отлично видя, что от травы уже ничего не осталось.
– Точно не будет, - еще раз подтвердил Палыч, для верности ковырнув ногой спрессованную массу.
– Сбежим?
– предложил я, испытывая вместо испуга непонятую веселость.
– Попробуем исправить, - не согласился дед и активировал новую для меня технику.
Бывший газон, на расстоянии в пять метров перед Палычем вздыбился, как если бы из Земли снизу вверх взметнулось множество острейших лезвий. Спрессованный ранее излишне сильным конструктом, многострадальный газон вспучился, став похожим на загривок рассерженной кошки.
– А это что?
– мимоходом запомнив конструкт, поинтересовался я.
– Коврик, - толи пошутил, толи вправду сказал Палыч, запоздало спохватившись: - не вздумай повторить!
– Да я и не собирался, - развеивая наполовину наполненный бахиром конструкт, соврал я.
– А то я не вижу, - огрызнулся старый и двинулся вперед, шагая вдоль газона и применяя технику малыми площадями.
В старшей школе на меня изредка еще показывали пальцем, но прежний ажиотаж спал и учеба вернулась в прежнее русло. Я сидел на задней парте, учитель рассказывал что-то скучное и не интересное, школяры сами себя развлекали, дожидаясь конца уроков. Настырная девчонка с красивыми глазами куда-то пропала, на что я лишь облегченно вздохнул и постарался выкинуть воспоминание о формах ее тела из головы.
– А тебя не накажут?
– как-то вечером, устав разбираться в излагаемом на страницах учебника материале, спросил я у Палыча.
– За что?
– удивился он и посмотрев на учебник, лежащий на моих коленях, уточнил: -за то, что учу тому, чему и так вас должны учить?
– А почему же тогда не учат?
– согласно кивнув головой, я продолжил разговор.
– Это только Царю известно, - развел руками старый дед.
Дальнейшие расспросы привели к тому, что стало понятно, что ничего не понятно. Во времена, когда Палыч преподавал в старшей школе, ученики учились не меньше пяти лет, а не как сейчас, один год. Учебная программа включала в себя и создание техник, и развитие дара, и даже боевые и защитные конструкты.