Васка да Ковь
Шрифт:
Он хотел отвернуться, спрятаться, исчезнуть - но взгляд как будто прилип к устало сгорбившейся фигуре за столом.
Наконец фигура все-таки пошевелилась, выходя их глубоких раздумий.
"Сам таким был. Так ты мне расскажешь, кто именно похитил Ковь и... ударил моего брата?"
– Откуда вы...
"О том, что мой брат в городе, я сам узнал несколько часов как", - Наигранно-недоуменное пожатие плечами, - "Он пошел встречать Ковь, что я еще должен подумать?"
– Она будет ждать вас у статуи Летека... Завтра на рассвете.
"Мне отзываться на кличку
Хрустнул пальцами.
Ухмыльнулся зло.
"Курице помогла рыба", - Фыль хотел было возразить, но его не послушали, - "Маленькая речная тварь, вот кто!"
Он рывком поднялся из-за стола, присел перед Фылем на корточки, заглянул в глаза. Фылю показалось, что он видит его насквозь, что он ему душу выворачивает. Он почти почувствовал, как Шеложкитерох протягивает руку и сжимает ее на его шее.
Фылек инстинктивно вскинул руку к горлу и попятился, дальше, дальше, пока не уперся спиной в дверь. Над головой белела небрежно нарисованная на куске бумаги мишень.
Лицо Шеложкитероха было страшно, гораздо страшнее, чем после известия о Васкиной смерти: он улыбался. Не зло, не ядовито: искренне и беззаботно веселился, как маленький ребенок. Даже глаза прояснились. Смотрели ласково, даже с сочувствием.
Как будто все те, ради кого он носил маски - дома.
"Расскажи мне, мальчик, а что это у нашей рыбки случилось три недели назад?"
...это был кастет.
– Что?
– Не понял Васка.
– Ты просил камень, но получилось устроить только кастет.
– Любезно сообщил собеседник.
– Что касается твоего вопроса, ответ: "наверное".
– Это не ответ!
– Возмутился Васка и рывком сел, открывая глаза.
В чем тут же раскаялся - голова взорвалась пульсирующей болью.
– Почему же?
– Собеседник его был рыж и возмутительно весел, - Замечательный ответ. Подходящий.
Из-за железной маски голос его голос был нечеловечески гулок. Впрочем, перед Ваской был и не человек.
– Я умер?
– Спросил Васка, разглядывая маску.
Нечто подобное было в храмовых книгах. Знаки Ха, вышитые на Васкином вороте, нашивали с изображения этой маски. Они были выгравированы у нее на лбу. Все пять. Были исследователи, считавшие, что они складываются в неприличное слово, но никто из них так и не нашел доказательств. На всякий случай Васка попросил в свое время швею нашить их в другом порядке.
Собеседник рассмеялся и маску снял. Только подтвердил Васкины подозрения: лица его было невозможно разглядеть. Черты его постоянно менялись, плыли: глаза становились то черными, то зелеными, то синими, то серыми, но всегда - без зрачка, уши оттопыривались и прижимались к черепу, рот растягивался, а потом сжимался в узкую полоску. Нос иногда казался почти незаметным, а потом вдруг вытягивался, становился шишковатым и синим, как у пьяницы. Родинки появлялись и исчезали, чтобы снова появиться
Васка отвел взгляд.
– Вы не могли бы... обратно?
– Никто не хочет смотреть.
– Не без обиды вздохнул Ха.
– Если это доставит вам удовольствие...
– Скорее из вежливости начал Васка.
Лицо Ха его не пугало, но при взгляде на него почему-то мутило. Хотя, может, мутило его и просто так. Глупый он задал вопрос: в посмертии так тошнить не должно.
– О, тогда не буду!
– Возрадовался Ха.
– и можно на ты. Впервые у меня такой вежливый почитатель. Давай я в твою честь свой храм назову?
И снова рассмеялся.
– Так я умер?
– Осмелился перебить Васка, решивший все-таки удостовериться точно.
– С чего ты взял?
– Ну так... Бог... и вообще...
– Обескураженный, Васка развел руками.
Мир вокруг дрогнул и превратился в комнату. Такая была в каждом первом клоповнике, что попадался Васке с Ковью на пути.
Ха огляделся.
– Мда...
– Протянул он, - Не королевский дворец, однозначно. Ты вообще как, нормальный? Кто представляет себя в дешевой гостинице, когда может представить что угодно?
Васка вновь виновато развел руками.
– Какая разница?
– Вялый ты какой-то.
– Заключил Ха.
– Безжизненный.
Васка думал, что он опять рассмеется, но Ха, казалось, о чем-то задумался.
– Вот что с тобой делать, парень?
– Наконец спросил он, - Я в недоумении. Когда-то из-за твоего брата я крупно проспорил... таскаю теперь это тело, а оно с дефектом. Я должен быть в обиде на тебя и весь твой род! Но ты такой заба... замечательный почитатель! И я прямо раздираюсь противоречиями! Видишь, до чего твой брат меня довел, а? Ну как такое простить?
Он встал и повернулся спиной. Голова его легко повернулась лицом к собеседнику - Васку передернуло.
– Ага. Вот такенная рукоятка! А Гарра на нее браслеты вешает.
– Заговорщицким шепотом поведал Ха.
– Зачем?
– Снова вопрос скорее чтобы поддержать разговор, чем из интереса. Васка и так догадывался.
– Ну, ты пробовал хотя бы денек пробыть и женой, и любовницей?
– Расхохотался Ха, подтверждая догадку, - Вот она иногда и становится просто Гаррой. А я бряцаю, как ходячая вешалка, слушаю за нее все эти молитвы... Ох и надоело! Надо было...
– Он опасливо оглянулся, - Рраху брать... шучу-шучу!
– Надоело что? Быть и женой, и любовницей?
– Удивился Васка.
Нет, конечно, все знали, что Ха подменяет беременную жену в работе, но не настолько же! Она заведовала множеством других вещей, гораздо более Ха подходящих.
– А что, если я выгляжу, как мужик, я уже и не могу стать богиней-матерью на пару веков?
– Подбоченился Ха.
– Ну и верующие у меня пошли, так где твоя вера-то в мое всемогущество?
– Ну, после рождения сына все ва... твои мучения кончатся.
– Сочувственно протянул Васка, не обманувшись его бравадой.