Василий III
Шрифт:
— Верные мои бояре! Вздумал я в чужие страны ехать, на Белого Полянина посмотреть; прошу вас вместо меня судить и рядить, все дела по правде вершить.
Затем попрощался с сёстрами, сел на коня и поехал в путь-дорогу. Долго ли, коротко ли — заехал он в тёмный лес; видит: избушка стоит, в той избушке стар человек живёт. Иван-царевич зашёл к нему.
— Здравствуй, дедушка!
— Здравствуй, русский царевич. Куда Бог несёт?
— Ищу Белого Полянина; не знаешь ли, где он?
— Сам я не ведаю, а вот подожди, соберу своих
Старик вышел на крылечко, заиграл в сребряную трубу- и вдруг начали к нему со всех сторон птицы слетаться. Налетело их видимо-невидимо, чёрной тучею всё небо покрыли. Крикнул стар человек громким голосом, свистнул молодецким посвистом:
— Слуги мои верные, птицы перелётные! Не видали ль, не слыхали ль чего про Белого Полянина?
— Нет, видом не видали, слыхом не слыхали!
— Ну, Иван-царевич, — говорит стар человек, — ступай теперь к моему старшему брату; может, он тебе скажет. На, возьми клубочек, пусти перед собою; куда клубочек покатится, туда и коня направляй.
Иван-царевич сел на своего доброго коня, покатил клубочек и поехал вслед за ним; а лес всё темней да темней…
Аграфена на минуту замолчала, услышав, что в покои Елены кто-то вошёл. По голосам определила гостей: княгиня Анна и Михаил Львович.
— Что же дальше-то было?
Аграфена, прислушиваясь к звукам в соседней комнате, заговорила вполголоса:
— Приезжает царевич к избушке, входит в двери; в избушке старик сидит — седой как лунь.
— Здравствуй, дедушка!
— Здравствуй, русский царевич! Куда путь держишь?
— Ищу Белого Полянина; не знаешь ли, где он?
— А вот погоди, соберу своих верных слуг и спрошу у них.
Старик вышел на крылечко, заиграл в серебряную трубу-и вдруг собрались к нему со всех сторон разные звери. Крикнул им громким голосом, свистнул молодецким посвистом:
— Слуги мои верные, звери прыскучие! Не видали ль, не слыхали ль чего про Белого Полянина?
— Нет, — отвечают звери, — видом не видали, слыхом не слыхали.
— А ну рассчитайтесь промеж себя — может, не все пришли.
Звери рассчитались промеж себя — нет кривой волчицы. Старик послал искать; тотчас побежали гонцы и привели её.
— Сказывай, кривая волчица, не знаешь ли ты Белого Полянина?
— Как мне его не знать, коли я при нём завсегда живу; он войска побивает, а я трупами питаюсь.
— Где же он теперь?
— В чистом поле, на большом кургане, в шатре спит. Воевал он с Бабой Ягою золотою ногою, а после бою залёг на двенадцать дней спать.
— Проводи туда Ивана-царевича.
Волчица побежала, а вслед за нею поскакал царевич. Приезжает он к большому кургану, входит в шатёр — Белый Полянин крепким сном почивает. «Вот сёстры мои говорили, что Белый Полянин без роздыху воюет, а он на двенадцать дней спать залёг! Не соснуть ли и мне пока!» Подумал-подумал Иван-царевич и лёг с ним рядом. Тут прилетела в шатёр малая птичка, вьётся у самого
— Встань-пробудись, Белый Полянин, и предай смерти моего брата Ивана-царевича; не то встанет — сам тебя убьёт!
— Птичка-это сестра Ивана-царевича?
— Ну да, крошка.
— А почему она хочет, чтобы Белый Полянин убил её брата?
«Откуда мне знать, почему сёстры Ивана-царевича оказались такими вероломными! А может, в царских да великокняжеских семьях так заведено: кровного брата люто ненавидеть, желать ему самой жестокой погибели? Всем было ведомо о нелюбви Василия Ивановича к брату Юрию, но никто и подумать не мог, что Глинские обойдутся с ним так свирепо. А теперь вон и за Елену взялись…»
— Так ты всё же намерена послать Воронцова в Новгород? — доносится из соседней палаты визгливый голос княгини Анны. Аграфена представила на миг её пронзительный взгляд, крючковатый нос, поджатые губы и передёрнулась.
— Да, матушка. Великий князь изъявил свою волю и менять своё решение не намерен. Великий князь не может сегодня говорить одно, а завтра — другое.
— Что ты нам твердишь: «великий князь», «великий князь»! Не он, а ты вознамерилась послать Михаила Семёновича в Новгород по наущению наших недругов. Эдак, потакая им, ты, голубушка, можешь совсем власти лишиться. Я тебе неоднократно уже говорила: советуйся во всем с Михаилом Львовичем. Сам Александр, господарь литовский, делал свои дела только с согласия твоего дядюшки! А ты без его ведома назначаешь наместников.
— Довольно об этом, матушка. Михаила Львовича я почитала и дальше почитать буду. Надеюсь, что впредь разногласий у нас не возникнет.
— Так ты всё же не намерена отказываться от посылки нашего ближнего человека в Новгород?
— Довольно об этом, Анна, — проскрипел голос Михаила Львовича, — пусть Воронцов едет в Новгород. У нас и без того немало забот. С Юрием Дмитровским мы быстро разделались благодаря усердию покойного Василия Ивановича, окружившего удельного князя видоками и послухами. Через них нам было известно об Юрии всё. А вот о князе Андрее нам ничего пока не ведомо.
— Василий Иванович всегда доверял своему младшему брату, поэтому не считал нужным содержать при нём видоков и послухов. — Казалось, Елена обрадовалась перемене разговора.
— Василию Ивановичу, может, и ни к чему было следить за старицким князем, а нам без этого нельзя. Надеюсь, в этом Елена согласна со мной?
— Согласна, Михаил Львович, но разве опасен для нас князь Андрей?
— Пока он нам не страшен, а дальше всяко может случиться. Как тухлое мясо неодолимо влечёт к себе мух, так и удельный князь манит к себе строптивых бояр. В этом и таится для нас опасность. Потому мы должны знать о старицком князе всё: что он мыслит, с кем встречается, с кем дружбу водит. И ежели вздумается ему чем-либо навредить нам, мы быстро отправим его вслед за Юрием в темницу.