Василёк

Зелепукин Алексей

– Адынеширай… – прошептали губы и облака вдруг сложили ее образ.

– Где ты? Ты нужен мне. – до боли знакомый голос из далекого детства отозвался эхом в голове.

Откуда-то из далёкого далека раздался тихий свист очень на поминающий пение флейты.

Образ девушки дрогнул и растаял под порывом ветра, облака снова стали просто облаками.

Само собой я понимал, что это всего лишь грезы, плод воображения, но образ был через чур реальным.

Старая, как сам мир, поговорка о интервалах между распитием спиртных напитков, всплывшая мимолётом, побудила меня к действию.

Я открыл глаза и попытался

встать. Каково же было мое удивление, когда, открыв глаза я увидел странное существо, стоящее на задних лапах, или ногах, в половину моего роста, но вооруженное странным копьем с зазубренными. Я толком не понял: толи я не проснулся, толи мне это мерещиться. Но острие этого скорее гарпуна, чем копья с силой уперлось мне в грудь.

Наконечник не глубоко, но вошёл в мою плоть, распуская на ярко желтой футболке кроваво красный цветок.

Все было на Яву. Боль иглой прожгла грудь, я дёрнутся.

– Не шевелись, проткну не задумываясь. – едва внятно проквакал чужак.

Лупоглазые на выкате глаза, широкая по лягушечьи пасть, но с несколькими рядами зубов. Кожа зелёная в пупырчатая, вся в склизких бородавках и буграх. Существо запросто можно было принять за Чернобыльскую эволюционировавшую лягушку переростка, но длинный и сильный хвост, напоминающий крокодилий, говорил, что это скорее саламандра. Я поднял руки вверх.

Почему? Тоже не знаю. Может генетическая память, предков старавшихся выглядеть за счёт этого массивнее и выше. Я осторожно повернул голову. Семеро существ наставили копья на Тимура и Володю. А ещё несколько обходили прижавшиеся спина к спине Димку и Пашу, сжимавших в руках кухонные ножи.

– Квааа, бросайте оружие и сдавайтесь. Мы гарантируем вам справедливый суд. – проорал гортанным голосом тыкавший в меня копьем рептилоид.

Краем глаза я увидел, Дима широким маховым движением атаковал ближнего к себе земноводного. Высокоуглеродистая сталь японского сантоку почти напрочь отделила башку рептилоида от его мерзкого тела. И тут же копья земноводных пронзили его живот. Дмитрий упал, ничком подмяв под себя оружие нападавших, обезоружив их. Павел был молниеносен, знамо дело бывший спецназовец, КМС по боксу, да ещё и с ножом в руках, лупоглазые падали, как колосья под серпом жнеца.

Понимая, что меня самого сейчас постараются насадить на гарпун, как кусок свинины на шампур, я схватил древко упёртого в меня оружия. Рептилоид навалился всем весом, но этого оказалось недостаточно.

Он упёрся ластами и надавил что есть мочи, древко гарпуна согнулось и затрещало.

Я понял, что намного сильнее этого земноводного. Улыбка невольно расползлась на моей физиономии.

Рептилоид испугался, страх заставил его сильнее перебирать ногами. Он забуксовал на скользкой от тины и воды траве. Но это не принесло результата, зажатый мной наконечник не сдвинулся ни на миллиметр.

До сих пор помню тот полный ненависти и бессилия взгляд земноводного. Ноги моего оппонента заплелись, и он рухнул у моих коленей. Я вскочил с кресла и схватив торчащий из пня топор, расколол череп рептилоида. Земноводное издало квакающий вздох и затихло.

Пронзительный вопль заставил меня обернуться.

Пятеро из семи существ, окружавших Тимура и Володю, устремились ко мне держа копья на перевес. Еще один рептилоид продолжал тыкать копьем в бьющиеся в

агонии тела моих друзей.

Неведомая доселе ярость и злость проснулись в моем сердце. Я жаждал смерти этим существам, был готов убивать их голыми руками, рвать зубами, лишь бы увидеть, как стекленеют их рыбьи глаза.

Стараясь сохранить дистанцию, я шагнул за перевёрнутое кресло. Самый проворный из земноводных бросился на меня, стараясь поразить меня копьем в прыжке. Я не супермен, не ниндзя и не герой восточных единоборств, но я пережил девяностые и во мне слава богу почти 110 кг и из них не слишком уж много лишнего жира.

Да и атака была слишком уж прямолинейна.

Я шагнул в бок и левым, по дворовому размашистым, хуком отправил нападающего в аут.

Боевая удача была на моей стороне в тот день. Прыгун упал замертво. Остальные замерли от неожиданности. Тут мне на выручку подоспел Паша. Первого он просто вколотил в землю сильнейшим ударом кулака сверху. Второму нож распорол брюхо. Кишки булькнули и вывалились на траву, источая омерзительное зловоние. Я, ободрённый успехом Павла, тоже ринулся на врага. Земноводные дрогнули под нашим напором. Сердце бешено стучало. Кислорода не хватало. Но последняя тварь попытавшаяся ретироваться с поляны повалилось ничком прям у воды. Пашин нож, брошенный им почти не целясь вошёл по самую рукоять между лопаток земноводного.

Все было кончено за несколько секунд. Но тогда этот промежуток казался мне вечностью.

Я ловил воздух, как лошади ртом, пытаясь отдышаться.

– Ты это … походи чутка, руками помаши помогает … – посоветовал Павел. Его грудь вздымалась не реже моей, но он выглядел не таким измотанным.

– Твою ж мать!!! – охнул Паша и схватившись за голову сел на корточки.

– Ты чего дядька? – Спросил я и тут же ощутил удар тяжёлого приступа мигрени.

В глазах резко потемнело. Приступ тошноты рвотными позывами переворачивал нутро. Голова трещала готовая лопнуть, словно мыльный пузырь. Я почти оглох от боли.

А из реки на нас надвигалось что-то ракообразное. Стеблевидные глаза смотрели не отрываясь. Мощные смертоносные клешни были раскрыты. Гигантский Омар ощупывала грунт перед собой длиннющими усами. Отвратительные жевала разошлись в устрашающем оскале.

Он шёл, медленно покачиваясь на необычно тонких для такого массивного тела, хитиновых лапах. До меня оставалось пару метров, когда что-то громко щёлкнуло в кустах. Монстр повернул головогрудь на шум, и естественно потерял контроль над нами. Паша схватил с земли копье одного из земноводных и всадил его в зазор между хитиновыми пластинами панциря. Монстр пронзительно заверещал и на отмаш дернул огромной клешней. В этот момент голова чудовища оказалась напротив меня.

Инстинктивно схватив креветку за стебель глаза, я нанес удар. Хитин глухо треснул под натиском стали, а лезвие топора глубоко вошло в плоть чудовища. Боль окончательно исчезла, оставив после себя весьма неприятное послевкусие во рту.

Я продолжал лупить по монстру, превращая его головогрудь в ошмётки хитина и белой плоти. Кровь креветки была голубой. Монстр рухнул на землю. А мы с Пашей ещё долго молотили по нему своим оружием. Лишь окончательно обессилив мы остановились.

Я оглядел поляну, которое в мгновение ока превратилась из райского уголка в поле боя.