Ваш свидетель
Шрифт:
– Мистер Бэбкок, - снова вторгся в ее мысли голос Арнольда.
– Я хочу, чтобы вы прояснили нам одну деталь. Вы говорите, что не видели Агнес Томпсон до самого инцидента. Вы сидели на скамейке и ждали автобус, а миссис Томпсон приближалась к перекрестку с востока.
Кто-то принес и установил перед судьей и присяжными классную доску. На ней был чертеж перекрестка с крестиками, указывающими, где стояла скамейка, на которой сидел Бэбкок, и где произошел несчастный случай. Сейчас по настоянию Арнольда был нанесен еще один
– Мы знаем, что она шла с востока, - продолжал Арнольд.
– Ибо нами установлено, что она навещала больного внука и направлялась домой только после того, как ему стало легче и он уснул. Дом миссис Томпсон находится в шести кварталах от места происшествия. Предположительно, что миссис Томпсон устала после дежурства у постели больного; предположительно также, что она шла тяжелой поступью, ибо была грузной женщиной. Как же так могло случиться, что вы не слышали, как она приближалась к перекрестку, м-р Бэбкок?
Генри Бэбкок, казалось, был сбит с толку. Он в задумчивости почесал подбородок, повернулся, и свет отразился в линзах его очков. Внимательные взгляды присяжных и всего зрительного зала явно нервировали его, не говоря уж о вопросе адвоката.
– Я не сказал, что не слышал, - ответил он.
– Значит, слышали?
– Этого я тоже не говорил. Может быть, и слышал. Не помню. Я тоже был утомлен. Я возвращался с работы.
– В "Сенчери Клаб"?
– Да. Я убираю там, когда все закрывается в два часа.
– В два часа ночи?
– Да, сэр.
Два часа ночи. Порой трудно бывает найти свидетеля дорожного инцидента и при свете дня. Поэтому, когда через несколько дней после происшествия, в этот же самый час Арнольду позвонил Джером-старший, он понял, что впереди предстоит большая работа.
Это было внизу в холле. Арнольд только что вошел. На нем была черная фетровая шляпа с узкими полями и черное пальто, накинутое на смокинг. Нейоми услышала, как он вошел, и стала спускаться по лестнице. Он взял трубку, молча выслушал и кратко заверил говорившего, что все урегулирует. Положил трубку, снял снова и набрал номер.
– Фрэн? Это Арнольд. Прости, что беспокою тебя в такое время, но тут кое-что вскрылось. В деле Джерома появился свидетель. Да, полиция держит его на приколе, но старый Джером пронюхал об этом на одной вечеринке и сразу позвонил мне. Теперь слушай внимательно, что я хочу от тебя. Быстро постарайся разузнать все, что можно о Генри Бэбкок. Правильно, Бэбкок. Он уборщик или подсобный рабочий или что-то в этом роде в "Сенчери Клаб". Да. Он ждал автобус, чтобы поехать домой после работы, когда произошел этот случай. Мне нужны все сведения о нем с самого дня его рождения. Ты знаешь, как это делается.
Арнольд повесил трубку и повернулся. Нейоми в это время находилась на нижней ступеньке лестницы. Он посмотрел на нее, как
– Так вот кто она, - сказала Найоми.
– Это Фрэн, твоя секретарша?
Арнольд насупил брови, что было у него верным знаком раздражения и досады. В тот момент она даже не сразу поняла, что его раздражало больше: ее слова или звонок старого Джерома. Скорее всего последнее. Теперь она не стоила даже его досады!
– Кто "кто она?" - спросил он, думая о другом.
– Женщина, с которой ты был сегодня ночью.
Она протянула руку и поправила ему галстук. Это выглядело довольно-таки старомодно, а старомодности он просто не выносил.
– Не говори ерунды, Нейоми! Иди спать.
Так обычно отделываются от надоедливого ребенка.
Он гордо прошествовал наверх, поглощенный мыслями о Генри Бэбкоке, добропорядочном гражданине, готовым совершить такую глупость, как выполнить свой гражданский долг.
И вот они в зале суда, и Арнольд разделывается с Генри Бэбкоком.
– ...Итак, приблизительно в половине четвертого, закончив свою работу в "Сенчери Клаб", вы сидели на скамейке автобусной остановки, поджидая транспорт, который отвез бы вас домой. Где вы живете, м-р Бэбкок?
Вопрос был вполне невинный, и Генри Бэбкок ответил без колебаний:
– В Ингвуде. У меня там трехкомнатная квартира.
– Вы живетет один?
– Да, сэр. С тех пор, как умерла моя жена три года назад.
– С тех пор, как умерла ваша жена, - повторил Арнольд.
– Примите мои соболезнования. Должно быть, очень грустно возвращаться после работы в пустой дом?
Обвинитель тревожно заерзал на своем месте. Он почувствовал какой-то скрытый подвох за этим, казалось бы, невинным вопросом. Но не успел он выразить протест, как Генри Бэбкок, который не ощущал ничего, кроме неудобства сидеть на скамье для свидетелей, ответил:
– Да, сэр.
– Но ведь у вас есть друзья?
– Друзья?
– Ну там, где вы служите. В "Сенчери Клаб", конечно, есть артисты, и среди них, вероятно, попадаются очень привлекательные девушки. Я думаю, вы оказываете им мелкие услуги. Ну, например, принести кофе в гримерную.
Обвинитель вскочил.
– Я протестую, Ваша честь, против линии допроса. Мы здесь не для того, чтобы выяснять общительность свидетеля или рыться в его личной жизни.
Арнольд повернулся к обвинителю и широко улыбнулся.
– А почему бы и нет? Свидетель выступил с показаниями, противоречащими показаниям, данным под присягой моим клиентам. Очевидно, что один из этих людей либо ошибается, либо говорит заведомую ложь. Поэтому я не вижу ничего предосудительного в том, что мы попытаемся получше узнать личность свидетеля, равно как и в том, - хотя уважаемый обвинитель, кажется, придерживается иного мнения, - если одинокий вдовец принесет кофе в гримерную.