Варяги
Шрифт:
– Да уж… – протянул Павел.
– Действительно, сделайте милость, – поддержал друга Вадим, – а то мы не особо в курсе этаких переплетений времен и народов.
– И не особо в восторге, – с грустью вставил Паша, вдруг вновь вспомнив о Насте, своей невесте, оставленной в двадцать первом веке.
– Ничего, – мягко ответила Елена Константиновна, открывая глаза, – привыкнете….
– Нет уж, спасибо, – огрызнулся Павел, ерзая на скамейке, – не надо нам такого счастья.
Глаза шаманки впились в Павла, он смутился и отвел взгляд. Она
– Летом 1952 года, – наконец продолжила она, – я, в составе археологической экспедиции профессора Чистякова, отправилась на раскопки в район реки Сяси. Профессор давно заприметил там несколько небольших курганов. Он говорил, что еще летом сорок первого хотел отправиться на раскопки, но война помешала ему. В этой экспедиции мы предполагали обнаружить на берегах Сяси древнее поселение вепсов…
Она вдруг прервала свой рассказ и неожиданно спросила:
– А Сталин уже умер?
– Умер, – утвердил Вадим, – зимой 1953 года.
Сказать больше он не решился, хотя его так и подмывало сообщить, что и Советского Союза больше нет. Однако в последний момент он не захотел травмировать старушку, она и так тут, наверное, натерпелась за пятьдесят шесть лет пребывания вне современной истории. Да она и не спрашивала.
Переварив скорбное известие о кончине великого вождя, шаманка продолжила:
– Мы раскопали один из небольших курганов и нашли женское захоронение, в котором лично я обнаружила странный амулет… в виде математического знака бесконечности.
– Такой же я видел у Конди, – вставил Павел.
– Да, да, – подтвердила Елена Константиновна, – а до этого амулет принадлежал его отцу Баару, а до него его деду Ёлле – это их родовая реликвия.
Она посмотрела на огонь в очаге.
– Подкинь-ка, Вадим, полешко, – попросила она.
Вадим, еще когда входил, заметил сбоку от очага несколько крупных поленьев. Он взял одно и сунул в огонь.
– Ночью разразилась страшная гроза, – продолжала шаманка, – поднялся такой ветер, что снесло несколько палаток. Молния сверкала так, что я боялась ослепнуть, а гром гремел с такой силой, что можно было оглохнуть.
На гостей внезапно нахлынули знакомые ощущения.
– Гроза… молния… гром… – медленно перечислял Вадим, – что-то похожее…
Свежее полено, до этого только тлевшее, вдруг ярко вспыхнуло и занялось огнем.
– Я вспомнил! – вдруг вскрикнул Павел и от возбуждения даже вскочил. – Молния и гром! Это и у нас было…там, на башне…
Вадим смотрел на друга, широко раскрыв глаза.
– Башня… хм…Точно! Тогда тоже была гроза, – вспомнил Вадим.
– Вы о чем это, соколики? – спросила Елена Константиновна.
– Перед тем как попасть сюда, – пылко ответил Павел, – тоже была гроза, гром и молнии.
– Вы помните, как попали сюда?
– Кажется, мы упали с Выборгской башни… – неуверенно произнес Вадим, припоминая. – Кажется… Да нет – чушь! Не может быть…
– Мы были
Все умолкли, на секунду в шалаше наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в очаге.
– В ту ночь, – продолжила шаманка, – мою палатку тоже снесло, я выскочила, успев схватить только найденный при раскопках золотой амулет. Я попыталась поймать палатку, – тут она ухмыльнулась, наверное, это воспоминание казалось ей забавным, – но оступилась и упала. Последнее, что я помню, это край речного обрыва… – Она сделала паузу. – Так я попала сюда.
Она вздохнула и умолкла, пристально глядя на гостей. А затем нащупала на шее кожаный шнурок и, потянув за него, извлекла из-под меховой жилетки золотой амулет – тонкий изящный круг, в котором был помещен знак бесконечности. Гости склонились, чтобы лучше его разглядеть. Отблески огня отразились на хорошо отполированной поверхности амулета. Павел даже прикрыл глаза, представив, как старческие сморщенные руки шаманки натирают до блеска золотую бесконечность в надежде на чудо. «Моя прелесть», – промелькнула в мозгу Павла крылатая фраза из знаменитого кинофильма. И на миг он увидел не лицо Елены Константиновны, а безобразную морду Горлума. Павел тряхнул головой, избавляясь от наваждения. «Моя… моя прелесть», – затихая вдали, тихо шептал чужой голос.
– Если я правильно все понял, – начал Вадим, – то в вашем случае причиной или проводником мог послужить именно амулет бесконечности.
Старуха покрутила амулет в руках, а затем спрятала изящную вещицу под меховую жилетку.
– Их два, – ответила она, – один у меня, второй у Конди. Если в моем перемещении действительно виноват амулет, то обратной дороги нет.
– Это точно? – нервно спросил Павел. – Вы уверены?
– Оба амулета тут, и чтобы вернуться, один из них должен быть там, – она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, – в нашем времени.
– Постойте! – возразил Вадим. – В нашем случае не было никакого амулета бесконечности.
– Да! Не было, – подхватил Паша, – и как же тогда, по-вашему, мы сюда залетели?
– Не знаю, – честно призналась шаманка, пожав плечами.
– Дело ясное, что дело темное, – сделал вывод Вадим.
Он хотел еще что-то добавить, но старуха перебила его:
– Вам надо было спросить у вашего третьего друга. Он больше вашего хотел попасть сюда.
– Так он же погиб, – робко сказал Паша, – разве нет, Вадя?
– Да, я видел его тело.
– И его закопали? – спросила шаманка.
Вадим провел рукой по щетинистой щеке.
– Сам я не видел, но всех убитых зарыли прямо на месте боя.
Елена Константиновна лукаво посмотрела на гостей:
– Иногда живые выглядят как мертвые, а мертвецы как живые…
– Не понял… – честно признался Павел.
– Нет, нет, – запротестовал Вадим, – это все бабушкины сказки, ой, извините, – он осекся.
– Ничего, – едва заметно махнула рукой женщина, – ничего.