Варяги и Русь
Шрифт:
— Так мы прогоним их!
— Что ж, что прогоните! Сегодня прогнали, а завтра они опять придут и опять завладеют вами... А потому, что слабы вы, даже и на Ильмене, как все остальные...
Радбор, видимо, устал, он остановился, чтобы перевести дыхание.
— Вот, живём мы, а как, в самом деле, живём-то? — снова заговорил он. — Правда, много нас на земле живёт, и все мы на одном языке говорим и одним богам кланяемся, а только беда наша в том, что нет согласия между нами. Не живут в мире не только племена, но и роды даже... Всегда между нами вражда. Древляне с окольными — поляне, что по Днепру живут, обижают, вятичи на радимичей
Старик снова остановился.
Его слушали с вниманием, правдивость его слов была очевидна.
— Какие же беды, отец? — послышался вопрос.
— Вот хотя бы с дулебами...
— Что с дулебами? Расскажи!..
— Давно уже это было, а память об этом всё ещё свежа...
— Расскажи, расскажи, отец, что случилось с дулебами, мы послушаем да поучимся... Опыт разуму учит!
— Слушайте, если знать хотите... Жили дулебы у истоков своего Немана, жили тихо, смирно, по зверя в леса ходили, рыбу ловили, никого не трогали, только их самих иногда древляне обижали... Братья-то Кий, Щёк и Хорив только что с Дуная пришли и на днепровских горах у полян сели. Никто и подумать не мог тоща, что будет здесь город великий и нашему Новгороду равный. Это он уже потом так вырос...
— А расскажи, отец, как Киев-город строился? — спросил кто-то.
— Киев-то? Да много слышал я о Киеве разного чему и верить, не знаю... Каждый о Киеве по-своему толкует.
— А вот ты сейчас нам сказал, что братья с Дуная пришли.
— Говорили мне так, когда я был в землях Полянских. Пришли три брата из далёких стран, что за Дунаем лежат, пришли они с дружиной сильной и осели на высотах приднепровских, благо поляне их добром пустили и боем на них не пошли... А осели они потому здесь, чтобы с людей торговых, которые в Византию ходили, дань собирать. Место-то там удобное! В обе стороны с гор далеко видно кто на Днепре появится, а снизу, если кто пойдёт, так пороги там... иначе как волоком и идти нельзя. Так и начали жить на высотах днепровских три брата с сестрой своей Лыбедью, а по их старшего брата имени и городок Киевом прозван был.
— А городок-то как возник?
— Известно как! Братья ведь не одни пришли — была с ними и дружина. Как осели они, сейчас к ним и от полян кое-кто присоседился... Вот и городок.
— А по другому, как рассказывают о его основании?
— По другому-то? А говорят, будто Кий, брат из трёх старший, перевозчиком через реку был. Перевозил через реку, с одного берега на другой — около этого и кормился, а народу тут переходило много, так много, что братьям и не справиться было. Люди задерживались, подолгу оставались тут, ну, чтоб время не терять, кто товары при себе имел, за торг принялся, а тут мужи свейские, что из варяг в греки шли, тоже приставать начали, меняться тем, что у кого было, и пришлось осесть у ворот днепровских, осели и зажили, сперва селенье устроилось, а потом и город огородили...
— Ты бы, отец, про дулебов-то нам досказал, — напомнил один из слушателей старику.
— Да, про дулебов! Вот ведь они, бедные, какую беду вынесли...
— Какую, отец? — заинтересовались все.
— Пришли к ним мужи обрские, пришли с
— Что же, данью обложили их обры?
— Данью одной, это ничего ещё было бы... Не в первый раз племенам славянским дань платить. А стали обры всячески надругаться над ними... Вот тут и пострадали роды дулебские!
— Мучили их обры?
— И это бывало... А больше всего надругались. Вместо коней и волов они были у них!
Лица слушателей побледнели, глаза засверкали. Ведь дулебы, как бы далеко они ни жили от Ильменя, всё-таки были братьями им... Ссорясь и воюя между собой, славяне никогда этого не забывали...
— Как куда нужно поехать обрину, — продолжал свой рассказ старый Радбор, — сейчас приказывает он запрячь в телегу не волов и не коней, а жён славянских, садится и едет!
— А мужики дулебские, что же?
— Слабы они были... Где им одним против обров пойти, а древляне, соседние, по своим лесам рассеялись. Поди лови их там...
— Как же избавились они от обрского ига?
— Сами боги на помощь им пришли... Пошла ходить по обрам болезнь страшная, все умирали, и дулебов много погибло, но они всё-таки остались, а обры так и перемерли, так что в земле дулебской ни одного обрина не осталось!
— И теперь в землях днепровских говорят, — заметил внимательно слушавший рассказ Володислав, — «погиб, как обры»!
— Это про тех, кто рода после себя не оставил, — добавил Радбор.
Некоторое время весь круг молчал.
— Вот к чему ведут несогласие и раздоры, — заговорил опять старик, — восстанет в землях славянских род на род, и не станет правды, а тут враг близко, с родами славянскими делает что хочет! А они всё спорят между собой, кровь свою льют!
— Как же быть-то?
— Выбрать князя, чтобы всеми делами верховодил и на врага водил и от врагов со своими дружинами оборонял... Да чтобы не было ни вятичей, ни радимичей, ни полян, ни древлян, а были бы одни славяне... Вот тогда мы и сильны будем. Не найдётся врага, который бы одолел нас! Сами всех сокрушим, как вода из прорвавшейся плотины всё затопим, и не погибнет славянство во веки веков!
— Прав старик, прав! — раздались голоса.
II
Красив лицом и статен единственный сын Володислава, молодой Вадим — красивее его, пожалуй, и во всём Приильменье нет. Только не такого сына хотелось бы иметь Володиславу. Нельзя сказать, чтобы Вадим трусом был, нет, а только он какой-то странный выдался.
С малых лет в нём вероломство замечалось. Обмануть хоть бы и друга, насмеяться над ним, худое ему без всякой причины сделать, на всё это Вадим как никто способен был.
И вечно он в каком-то беспокойстве находился...
Чего-то постоянно боялся старейшинский сын, чего-то искал всё и не находил...
Так и теперь. Веселится молодёжь, смеётся, поёт, хороводы водит, а Вадим грустный и задумчивый сидит поодаль и, не обращая ни на что внимания, смотрит бесцельно вдаль...
Побаивался Вадим ночи, которая должна была последовать за этим днём. Многого для себя ждал он от неё. Задумал он узнать своё будущее и тихонько от своих домашних решил отправиться в дремучий Приильменский лес к Малу, которого все в Приильменье считали кудесником...