Варвары
Шрифт:
— Иди ко мне… щенок, — вполне добродушно проговорил он. — Я тебе ушки подровняю.
Алзис не заставил его повторять. Сорвался с места, бросился вперед, замахиваясь…
Ахвизра сдвинулся в сторону (самую малость), без малейшей торопливости, неспешно перебросил топор в левую руку и так же неторопливо, совсем несильно сунул обушком, мимо края щита, в физиономию противника. Раздался неприятный скрежещущий звук — и Алзис оказался на земле. Дружинник Одохара наступил ему на правую руку, вырвал из нее оружие и отбросил в сторону.
Затем засмеялся и так же неторопливо вернулся на свое место около Коршунова.
— Зря
— Он в роду последний, — так же тихо ответил Ахвизра. — Как я. Пусть живет.
— Его ж по закону лошадьми разметать должно! — вмешался Книва.
— Цыть, — оборвал его Ахвизра. — Это не тебе, а Стайне решать.
— Изгнание, — сказал Агилмунд. — Мой пояс против твоей уздечки с подвесками? Идет?
— Размечтался, — усмехнулся Ахвизра. — Давай я — за изгнание, а ты — за смерть. Годится?
Агилмунд покачал головой.
И оказался прав. Стайна действительно приговорил Алзиса к изгнанию. По той же формуле, какую он цитировал, объявляя Коршунова вутьей.
С начала судебного разбирательства до объявления приговора и его (немедленного) приведения в исполнение прошло чуть больше часа.
Весьма производительна здешняя Фемида. И эффективна. Главное — встать на нужную чашу ее весов.
Глава двадцать шестая
Алексей Коршунов. Человек Одохара
Итак, все точки над «i» расставлены. Алексей официально стал человеком Одохара. Обряд совершен, договор «составлен», «служебная площадь» для проживания выделена: половина домика позади местной «казармы» — дружинной избы. Вообще-то, жить в дружинной избе почему-то считается более почетным, но Коршунову не положено, так как он женат. Поэтому и получил автономную жилплощадь: однокомнатную и с «удобствами» во дворе, но зато — с отдельным входом и кладовкой. Счастливая Рагнасвинта принялась немедленно благоустраивать жилище. В ее понимании это значило: набить его под завязку всем, что удастся раздобыть. Коршунов тоже внес свою лепту: смастерил печку. Нормальную, с дымоходом. В молодости он пару месяцев помогал печнику, так что кое-какие навыки были. Сперва он не знал, где взять качественный кирпич. Но потом вспомнил, что в списке его знакомых имеется кузнец.
«Городская» кузня Травстилы располагалась поблизости от пристани. Так что найти кузнеца было легко.
Травстила в помощи не отказал, более того, проявил интерес. И к самой печке и к «чертежам», которые рисовал Коршунов угольком на доске. Идея изображать изделие, перед тем как его изготовить, очень интересовала Травстилу. Еще с тех пор, как второй «небесный герой», Гееннах, набросал ему схему самострела. Кстати, и самострел был почти готов. Но Травстиле пришлось его отложить и заняться изготовлением более традиционного оружия. До тинга оставалось всего ничего. А после тинга войску следует спешно собираться — и в поход. Чтобы поспеть вовремя к месту общего сбора — путь не близкий.
Пришла весточка от Скулди. Мол, все в порядке. Скоро, мол, будет. А как дела в бурге у гревтунгов? Есть успехи в деле, о котором они толковали?
Успехов не было. Коршунов установил постоянное наблюдение за подворьем Стайны и самим мирным вождем — с помощью проинструктированных Книвой пацанов из своего рода. Но особых результатов не ожидал, поскольку посторонних в бурге практически не было. Даже герулы отбыли. И все местное
Коршунов присутствовал при открытии этого «мероприятия», весьма торжественном и структурно невероятно сложном. В мире этих самых «славных людей» было такое количество божеств, духов и прочих нежитей, что даже кандидату физматнаук с ходу не разобраться. И каждое инфернальное существо следовало задобрить (уговорить, запугать), чтобы посевная-прополочная-уборочная прошла путем. И ничего не перепутать, иначе — беда. Созревание зерна рассматривалось, как многостадийный процесс, где за каждую стадию: прорастание, завязывание семени, созревание — отвечало отдельное божество. А ведь было и множество сопутствующих факторов: дождь, например, или вредители. Ошибка в любой из стадий вела к фатальному результату, а сам результат, по местным установкам, зависел не столько от физических усилий, сколько от магических. При том, что пахали ребята — будь здоров. От зари до зари. А «оборудование» у них было — смех один. Попробуй попаши целину деревяшкой, пусть и обитой железом. Впрочем, и урожаи здесь были — соответствующие. Сам-три — уже неплохо. Кабы не лес по соседству, совсем бы народ оголодал.
Коршунов тоже трудился. Но не на уборочной, а с боевым железом. Так навострился, что даже против Агилмунда стоял. Секунд тридцать.
Только Агилмунд да Книва в бурге и остались из близких родичей. Фретила с прочими на время в покинутое село отъехали. Собрать, что посеяно. И Рагнасвинту с собой забрали. С коршуновского разрешения.
Зато после уборочной в бурге должна была собраться прорва народу. Во-первых, тинг — всеобщее племенное собрание. Во-вторых, торговые гости наехать должны были, поскольку параллельно с тингом имела место быть большая ярмарка.
К тингу или немного раньше должны были поспеть Одохаровы «корабли». В том числе и персональное судно Коршунова. Любопытно, как оно выглядит?
С Одохаром Алексей, даже ставши дружинником, виделся редко. Дружина хоть и считалась «регулярным» подразделением, но по армейским законам не жила. Никаких ежедневных общих построений, караулов и прочего. Рикс с приближенными занимались таинственными делами, остальные же, в большинстве, на время сменили боевое оружие на мирный инструментарий. В страду каждая пара рук — на счету.
Анастасию Коршунов в последнее время вообще не видел. Он узнал, что Стайна отправил свою третью тиви на какой-то удаленный хутор. Кем-то вроде управляющей. Алексей томился и скучал, но активных действий предпринять не решался. Главным образом, чтобы Настю не подвести.
Но случилось так, что инициативу проявили за Алексея. В узком переулке повстречался Коршунов с той толстой девкой, с которой переспал по пьянке в доме у Стайны. Девка улыбнулась кокетливо и преградила Коршунову путь.
Алексей тоже улыбнулся и вознамерился протиснуться между девкой и стеной, когда румяная красотка сказала магическое слово:
— Стайса!
Оказалось, девка — служанка Стайновой наложницы. И попутно — ее доверенное лицо. Помнит Анастасия о небесном герое. И скучает. И желает видеть. В одну из ночей, когда луны на небе не будет.
— И где же я ее найду? — спросил Коршунов, даже не подумав о том, что приглашение может быть ловушкой. Отчасти потому, что ему очень хотелось увидеть Настю, отчасти — из-за абсолютно бесхитростной физиономии посланницы.