Варвар

Скэрроу Саймон

Паво закрыл глаза и вздохнул.

– Вы знаете, как умер мой отец?
– спросил он Макрона, не открывая глаз, словно пытаясь найти покой в темноте.
– Эта крыса Мурена рассказывала тебе о том, как Рим обращался с человеком, пожертвовавшим всем ради этого города, оптион?

Макрон откашлялся.
– Он сказал мне, что это Гермес убил твоего старика на Арене.

– Убил- это мягко сказано, - пробормотал Паво.
– Гермес выпотрошил его, как свинью. Затем, отрубил ему голову. После всего этого, Клавдий приказал

своим слугам вытащить тело моего отца с Арены на крюках и бросить его на улицу, как будто он был обычным вором.

Макрон снова откашлялся, но ничего не сказал. Между двумя мужчинами повисла неловкая тишина. В дальнем конце тренировочной площадки Паво заметил Амадокуса, прислоненного к палусу, его руки обнимали столб, а Калам хлестал его по спине своим коротким хлыстом. Другие ветераны безучастно смотрели на них, так, что напрашивался вывод, что такая жестокость была обычным явлением. Амадокус искоса взглянул на Паво. Он вздрогнул, когда Каламус снова хлестнул его по спине и пустил кровь. Затем он ухмыльнулся новобранцу. Паво сглотнул слюну и повернулся к Макрону.

– У меня отобрали все, оптион. Моя старая жизнь ушла навсегда. Но есть одна вещь, которую я хочу осуществить перед смертью, и это получить шанс сразиться с Гермесом на Арене. Он резко отвернулся от Макрона. - У меня нет зла на Бритомариса. Если он доставляет Мурене и Палласу бессонные ночи, тем лучше. Не понимаю, почему я должен помогать этой парочке коварных греков.

– Паллас, Мурена. К богам Ада их всех. Сделай это для себя и для своего сына.

Паво ничего не сказал. Но Макрону показалось, что он заметил некоторое ослабление во враждебной позе парня. Он подошел к Паво и схватил его за плечи.

– Что бы ты ни думал, у нас нет времени заниматься болтовней.

Паво нахмурился и отступил от Макрона: - Что вы имеете в виду?

– В императорском дворе не хватает терпения, - ответил оптион.
– Император хочет, чтобы Бритомарис проиграл до конца месяца.
– Он поднял руку, чтобы подавить протест новобранца. - Я знаю, о чем ты думаешь. Обычно требуется не менее шести месяцев, чтобы подготовить гладиатора к бою на Арене, и это только для того, чтобы столкнуться с каким-нибудь египтянином, выщипывающим подмышки, с тупым мечом, а не с таким злобным ублюдком, вроде Бритомариса. Тем не менее, так выпали кости. Кроме того, у тебя есть талант, как сказал твой тренер. Мы можем пропустить основы и перейти к стратегии победы над Бритомарисом. Это ничем не отличается от того, чтобы разобраться в своей тактике перед тем, как отправиться в бой. Так что давай продолжим, а?

Паво замолчал. Макрон взвесил возможности и шансы своего юного подопечного. Паво не хватало телосложения гладиатора. Он больше походил на сановника - можно было подумать, что порыв ветра может сломать ему все кости. Но Макрон заметил в парне некий кусочек внутренней стали, что немного напомнило ему самого себя, когда он был новобранцем. Перед его глазами ненадолго всплыло жестокое обращение с ним центуриона Бестии, легендарного инструктора легиона по строевой подготовке.

Но Макрон никогда не мог припомнить, чтобы он был таким трудным новобранцем, как Паво. С другой стороны, его никогда не бросали в лудус, предполагая, что он и так скоро

умрет в бою.

Макрон сказал: - Возможно, тебе не нравится Императорский Двор…

– Это довольно мягко сказано, - перебил Паво.

– Но тебе следует помнить, что на кону стоит не только твоя шея. Моя тоже.

Паво моргнул: - Как так?

Макрон хмуро посмотрел на ясное утреннее небо: - Наш закадычный друг Мурена сделал не очень тонкое предположение, что если ты проиграешь, я буду в равной степени виноват.

Внезапное чувство вины охватило Паво: - Мне жаль, что вас в это втянули,… господин.

– Это касается нас обоих. Но извинения нас никуда не приведут. Единственное, что нам остается, это преподать этому Бритомарису суровый кровавый урок. Тот, который закончится тем, что он будет стоять на коленях, держа в руках свои кишки и моля о быстрой смерти.

Новобранец сверкнул страдальческим выражением лица. Три недели. Практически совсем не оставалось времени, на подготовку к сражению с Бритомарисом, варваром, который с легкостью убивал лучших бойцов Имперской школы.

– Если ты выиграешь, - продолжал Макрон, - ты станешь героем, как и я. Офицер с нескрываемой гордостью ударил себя кулаком в грудь.
– Рим не убивает своих героев. Во всяком случае, так было раньше. Займись старым Бритомарисом, и твое имя будет написано на стенах каждой гостиницы по всей империи. У тебя будут денежные призы, пироги, слава. Макрон пересчитывал награды на пальцах одну за другой.
– И знаешь, что? Это же, конечно, разозлит старого Гермеса.

Паво взглянул на Макрона: - Вы так считаете?

– Конечно!
– Макрон фыркнул, согревая себя этой темой. - Гермес может быть легендой, но, в конце концов, он соискатель славы, как и любой другой гладиатор. Ты выиграешь, и он увидит в тебе угрозу своему статусу. Ты будешь на один шаг ближе к решающей схватке.

Паво отошел на несколько шагов от Макрона и уставился на портики. Гурджес покинул балкон и спустился на тренировочную площадку, где полукругом вокруг него собрались ветераны. Ланиста показывал рукой на исполосованную спину Амадокуса, о чем-то предупреждая их. Паво не совсем расслышал ланисту, но суть нравоучения он уловил. Любой, кто выйдет за рамки, подвергнется точно такому же наказанию. По крайней мере, какое-то время мне не придется беспокоиться о том, что на меня снова нападут в столовой, подумал Паво.

– Победа над Бритомарисом - лучший способ почтить имя твоего отца, - сказал Макрон.

Паво нервно рассмеялся: - Вам легко говорить. Это не вы будете с ним драться насмерть с изуродованной рукой.

Макрон лукаво усмехнулся и ответил: - У меня есть секретный план.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Какой? - нетерпеливо спросил Паво. - Расскажите. - Макрон выглядел слишком довольным собой, подумал новобранец.