Варвар

Кащеев Денис Георгиевич

– Где он достал спиртное? – спросила Силке.

– Так ягод-то в лесу сколько, – развел руками Вацек. – Долго ли бражку приготовить…

– Понятно, – кивнула Шульц. – Вашу бы энергию – да в мирных целях… Если так дальше пойдет, у нас тут и винокурня появится, и коноплю начнем выращивать… Ладно, это потом.

– Что потом, коноплю? – уточнил Бруно.

– Потом разберемся на счет браги. Где сейчас Томаш?

Вацек махнул рукой в сторону холма.

– Засел где-то в там, в кустах.

– Я иду туда.

– Куда?! – Буш схватила

Силке за руку.

– К Томашу.

– Я бы на твоем месте не торопился, – заметил Вацек. – Петра вон уже пыталась. Лучше подождать, пока он протрезвеет. Или наоборот, заснет.

– Я не Петра, – отрезала Шульц, пытаясь освободить руку.

– Силке, не надо! – Елена вцепилась в нее мертвой хваткой. – Давай лучше найдем Фрэнка. Или хочешь, я пойду?

– Пойду я, – спокойно, но непреклонно проговорила Шульц. – Я отвечаю за поселок. – И, решительно отстранив Буш, она шагнула на холм.

– Как бы нам не пришлось выбирать себе вечером нового царя, – пробормотал себе под нос Бруно.

Продираясь сквозь кустарник, Шульц медленно поднималась к вершине.

– Томаш! – крикнула она. – Томаш, это я, Силке! Ты где?

– Стой! – голос Сикорски прозвучал где-то совсем рядом. – Ни шагу больше! Ты у меня на мушке!

– Я безоружна! – прокричала Шульц, еще более замедлив шаг, но так и не остановившись. – Я не причиню тебе вреда.

– Никто не причинит мне вреда! – раздалось в ответ. – Нельзя навредить тому, кого и так нет.

– Я тебя не понимаю!

– Это точно. Тебе меня не понять. Стой, я сказал!

Раздвинув ветки, Силке вышла на небольшую поляну. Окруженная с трех сторон кустарником, с четвертой она заканчивалась крутым обрывом. На его краю стоял Томаш. Привычной повязки на нем не было, и взору открывались страшные следы ожога. В слегка подрагивающей руке Сикорски держал бластер.

– Стой! – повторил он, направляя оружие на Силке. – Ни шагу больше, или я стреляю!

Шульц замерла.

– Опусти бластер, Томаш, – как могла спокойно произнесла она. – Давай поговорим.

– Нам не о чем говорить! – бросил тот.

– Говорить всегда есть о чем, – не согласилась Силке.

– Не со мной. Мне не о чем говорить.

– Но почему?

– Нет смысла. К чему зря сотрясать воздух? Нет смысла в разговорах. Нет смысла в жизни.

– Как это нет?

– А вот так!

Силке осторожно сдвинулась вперед. На полшага.

– Нельзя так говорить, – произнесла она. – Наша жизнь имеет смысл. Это Возрождение. Мы все живем ради него.

– Возрождение… Красивое слово. Мечта… По сути – отговорка. Стой! – он заметил, что Шульц попыталась приблизиться еще на полшага.

– Я не причиню тебе вреда, – повторила Силке. – Отдай мне бластер, и пойдем вниз. Ты устал, тебе надо отдохнуть. Потом мы все обсудим.

– Мы не будем ничего обсуждать! – рявкнул техник. – Я ни во что больше не верю! И тебе не верю! Дай мне спокойно уйти! Дай мне умереть!

– Ты нужен нам, – проговорила Шульц, еще немного пододвигаясь. – Нас и так мало.

– Я

никому не нужен!

– Ты нужен нам.

– Нет!

Теперь ствол бластера почти упирался Силке в лоб.

– Ты не выстрелишь, – произнесла она.

Дуло ходило ходуном.

– Отдай бластер, – Шульц медленно протянула руку.

– Нет… Нет!..

Палец Томаша коснулся спускового крючка. Силке невольно зажмурилась. В следующую секунду раздался выстрел.

– В последний момент Томаш отвел бластер, – бесцветным голосом проговорила Силке. – И выстрелил себе в голову. Я ничего не успела сделать.

– Ты и так сделала больше, чем могла, – Фрэнк положил руку ей на плечо. – Сикорски было не спасти.

– Не уверена. Я теперь ни в чем не уверена…

– Соберись, Силке, – Кристи развернул Шульц к себе и заглянул ей в глаза. В их уголках блестела влага. – Соберись. Томаш погиб, но остальные еще живы. И ты им нужна. Ты нам нужна, Силке!

– Именно так я ему и говорила, – выдавила Шульц. – Именно так… Фрэнк, я не могу быть лидером, – произнесла она внезапно. – У меня нет сил тянуть все это.

– Брось, Силке, если у кого-то и хватит на это сил – так это у тебя.

– Ты так думаешь?

– Все так думают. Потому что это правда.

Шульц помолчала.

– Ладно, – произнесла она через минуту уже совершенно другим тоном. – Иди к ним. Скажи, что я сейчас приду.

Спустя четверть часа Силке вошла в обеденный зал, где уже собрались все остальные земляне. Глаза ее были абсолютно сухие, вид – уверенный. Пройдя к своему месту, Шульц не села, как обычно, во главе стола, а осталась стоять.

– Друзья мои, – проговорила она. – Все вы знаете о том, что произошло. Погиб наш брат, наш товарищ. Все мы несем за это свою долю ответственности, но я как лидер – в первую очередь. Ситуация требует немедленного принятия мер, мер, которые гарантировали бы нам, что такое больше не повторится. Но в сложившемся положении я не чувствую за собой морального права предлагать эти меры, тем более – реализовывать их. Поэтому я заявляю об отставке. Feci quod potui, faciant meliora potentes [1] . У меня все.

1

Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше (лат.)

Силке отодвинула стул в сторону и села на него, оставив место во главе свободным.

По столовой пронесся ропот.

Со своего места вскочила Елена Буш.

– Силке, ты не можешь бросить нас! – воскликнула она.

– Я вас не бросаю, – устало произнесла Шульц. – Я буду честно работать под началом нового лидера.

– Елена права, это больше похоже на дезертирство, – произнес Вацек.

– Попросила бы выбирать выражения! – рявкнула Шульц.

– Дело не в терминах, Силке, дело в сути. А ты, Фрэнк, ты что молчишь?