Шрифт:
sf_fantasy
Аноним
Mercenary
Земля Меча и Магии. Варвар-воин 2
Книга завершена
Ты – мажор, привыкший жить у родителей за спиной. Ты – инвалид, на всю оставшуюся жизнь прикованный к постели. Тебе дали возможность “сорваться” – уйти в виртуальный мир, где ты будешь вновь здоров и силен. И ты, привыкший, что вся окружающая тебя жизнь – просто игра – проиграл. К счастью для тебя, это – все-таки компьютерная игра, а ты еще не успел “сорваться”, поэтому, у тебя еще есть второй шанс. Шанс, которого в реальной жизни у тебя бы
Глава 0
Я вызываю меню и тыкаю в кнопку “Выход”...
... И оказываюсь в своей комнате. Я не “сорвался”!
Отлично, значит, первым делом, надо найти этих уродов – серы... М-да, найду. Что я найду? Их тела, которые уже давным-давно в коме? Хотя, почему бы и не попробовать. Да и вообще, разрешено ли подобное по правилам игры, интересно?
Внезапно, дверь в мою комнату распахивается от сильного пинка и ко мне, буквально врывается отец.
– Господи, как же я рад, что ты не успел “сорваться”, – я давно не видел папу таким взволнованным. Да, давно... Недельку этак назад, когда он сорвался на меня за то, что я не в капсуле. – как же я рад тебя видеть. – он продолжал меня тискать, словно маленького.
Какое-то щемящее чувство давило мне грудь. Хотелось плакать и смеяться одновременно. А еще, оно перехватывало мое дыхание, как будто... Да нет же, это папа так стиснул меня, что я не могу дышать!
– Па... Отпусти... – еле прошептал я.
– Я сильно сдавил, да? Извини, Сережа, пойми, я...
– Я понимаю, пап. Я все прекрасно понял, и... Я тоже, очень рад, что все еще могу видеть тебя.
– Карточку, по которой ты дал информацию – уже отслеживают, если не отследили. Сейчас подъедет мой юрист, составите полноценную жалобу и подадите на Корпорацию.
– Па, там Макс остался...
– Сережа, пойми, он – сорвавшийся, его уже не вытащить, все. Он – ТАМ навсегда.
– Па, ты не понял. Макс у НИХ.
– Оп-па... Ага, понял. Так, давай. Составите жалобу, потому как, я уверен, это – незаконно и будем думать, как Макса “вытащить”.
Процесс составления жалобы занял больше полудня. Уже поздним вечером текст был готов. Там было перечислено все: и захват заложника, и вымогательство, и требование оказать помощь в спасении из лап захватчиков-террористов (а как их еще называть) Макса.
Когда юрист ушел, я переполз в кресло и выехал в залу. Этот вечер, впервые за очень долгий период, мы провели всей семьей. Посмотрели какой-то старый фильм, поужинали и поговорили.
Этой ночью я спал дома...
Раннее утро. Я уже почти проснулся, но еще не открыл глаза, находясь в том восхитительном состоянии полудремы, которое бывает только утром и которое так не хочется прерывать.
“Сейчас меня разбудят запахи чего-то мясного, которое мне принесет радостная и осчастливленная этой ночью “невеста””, лениво подумал я. И да, действительно, запахло чем-то, потрясающе знакомым и вкусным.
Я распахнул глаза и попытался резко сесть.
Два облома подряд. Первый, я дома, и никакая “невеста” ничего мне не принесет. Второй – сесть
Впрочем, мой нос сообщил мне, что не все так плохо. До моей комнаты доносился восхитительный аромат чего-то давным-давно забытого, но от того не менее вкусного.
С трудом перелезаю на кресло-каталку и еду умываться.
По мере приближения к кухне запах становится все сильнее и сильнее. Теперь я изображаю маленькую гоночную машину, которая с громко урчащим движком в животе несется к заправке. Ловлю себя на мысли, что я теперь прекрасно понимаю Ыггу, покойного Ыггу, которого вся армия не могла оторвать от котла с горячей и безумно вкусно пахнущей едой.
Заезжаю на кухню и вижу маму, которая, одетая в красивый халат, подаренный папой... Не помню... Забыл, когда и в честь какого праздника, совсем забыл. Да, так вот, одетая в красивый домашний халат и передник нашей домработницы готовила... Да, мама готовила именно ЕГО, суп с мясными фрикадельками! Тот, который я просто обожал с самого детства. Да, чипсы, сухарики, всякая шаурма, жаренные пирожки, жвачка, все это было и этого не отнять, но мамин суп с фрикадельками, это – ммм...
– Мам, доброе утро.
– Сереженька...
Так, интересно, меня сейчас просто опрокинут на пол или сперва половником по спине заедут?
– Боже, Сереженька, если бы ты знал, как я рада тебя видеть...
– Мам, я тоже, очень рад. Мам, мне так много тебе надо сказать...
Мы сидели на кухне и говорили. Точнее, говорил один я, а мама просто сидела напротив и смотрела на меня. Подставив руки под подбородок, она смотрела на меня глазами, в которых было все.
Забота о своем сыне, который, будучи на голову выше мамы, все равно оставался в ее глазах маленьким мальчиком, ростом ей по пояс. Чья маленькая царапинка на колене воспринимается как катастрофа вселенского масштаба. Чья слезинка равна всемирному потопу.
Любовь к своему беспутному сыну, которого мама все равно любит, и который самый дорогой для нее на свете.
Радость вновь видеть того, кого она уже, фактически похоронила.
А я ей рассказывал о том, как много успел понять за эти полтора месяца.
О том, как я их с папой люблю, о том, что начинаю понимать их любовь ко мне, их сыну. Начинаю понимать, как это сложно постоянно решать самые разноплановые задачи и проблемы...
Суп давно уже сварился, моя тарелка успела остыть и опустеть, а мы все говорили.
Я и не заметил, как на кухню вошел папа. Он присел рядом с мамой и, также как и она, стал просто слушать меня, просто слушать.
Когда я выговорился, начал говорить папа.
Он рассказал мне о результатах своих сегодняшних звонков и жалоб в Корпорацию. Оказывается, они давно уже получали жалобы на то, что некоторые сорвавшиеся перестали выходить на связь с родными, но у них не было четких подтверждений и фактов. Все это можно было объяснить как нежелание “сорвавшихся” общаться с внешним миром.