Вартанян
Шрифт:
— Как вы все-таки думаете — почему?
— Да потому, что американцам, англичанам да и другим нашим исконным «друзьям» она сидит костью поперек горла. Не могут они с нашей разведкой справиться! И как же они жали, чтобы с нами покончить! В некоторые периоды совсем недавней российской истории они даже выходили на МИД, на наших послов: мол, кончайте вы с этой вашей разведкой, закрывайте резидентуры. Сейчас с этим поутихло, теперь спокойнее стало, поняли, что не получается. Но еще сравнительно недавно работа такая была в полном разгаре. Для меня всё это объяснимо: действительно, технические возможности
— В каком смысле? У разведчиков? Поясните, пожалуйста!
— Не только у разведчиков, но и у контрразведчиков тоже. И резидентуре работать стало исключительно сложно. Она все время «под колпаком» и очень мощным. Но если разведчик соблюдает все правила конспирации, если у него безукоризненное поведение и он успешно выполняет все свои обязанности по прикрытию — поверьте, контрразведке установить его непросто.
Кто первый в битве разведок?
— Геворк Андреевич, вы полагаете, в России действуют их нелегалы? Несмотря на все ваши шутки, что больше года им у нас не протянуть?
— Тут уж шутки в сторону. Думаю, такие чужие люди у нас есть. А вот такой службы, какой была наша нелегальная разведка, созданная еще в 1922 году, ни у кого нет. Может, только израильский МОССАД здесь в определенном смысле исключение. У них ведь практически во всех странах очень сплоченная диаспора. Могут ее использовать. На практике это выглядит так: МОССАД вербует своего соплеменника, и в этой зарубежной стране он уже как бы нелегал.
— А есть ли нечто подобное в других разведках? У англичан, к примеру, колонии были разбросаны по всему миру. Связи же наверняка остаются…
— Насколько мне известно, западные спецслужбы используют своих нелегалов в основном для выполнения разовых заданий. Посадят его на три месяца, ну, на шесть — и всё. А наши десятилетиями работали, мы оседали надолго. Потому и результаты получали. Служба была очень толково поставлена. Про англичан вы правильно спросили. У них разведка всегда была сильной и сегодня такой же остается. Пожалуй, они после нас вторые. Мы — впереди. Я вам честно признаюсь, что Гоар и мне со многими спецслужбами приходилось встречаться. Одно то, что мы спокойно вернулись нераскрытыми, говорит о моей правоте.
— А американцы?
— Что американцы? У них на разведку тратят миллиарды долларов! Только этим они во многом и берут.
— Геворк Андреевич, я задам вам тот неприятный вопрос, который в разговоре по нашей теме не задать все-таки нельзя: в чем состоят причины провала наших разведчиков и их агентов?
Кто виноват в провалах?
Прежде чем перейти к болезненной теме, приведу мнение одного из руководителей Службы нашей внешней разведки. Так вот, он, десятилетия работавший и в штаб-квартире СВР, и, как говорят разведчики, «в поле», не сомневается, что причина большинства провалов — в «кротах», которые пробрались в святая святых. Он не предъявляет юридических обвинений экс-генералу Калугину, но тем не менее почти полностью уверен, что именно этот человек сыграл зловещую роль в деле суперагента Эймса. Да и в делах менее громких — тоже. Потому и интересно мне было узнать, что же думают по этому поводу люди, на себе испытавшие
— Конечно, причина прежде всего в предательстве.
— И Эймса тоже предали?
— Безусловно.
— Кто бы рассказал, как наша разведка вообще на него вышла…
— Выходят. Без таких агентов никак нельзя ни им, ни нам. Жаль, что пока невозможно рассказать о том, как это происходит. Давайте вернемся к теме предательства. Пока существуют разведки, такие люди были, есть и будут. Последние в этом ряду — Гордиевский и Калугин.
— Геворк Андреевич, вы ставите Калугина в один ряд с Гордиевским?
— Без всяких сомнений! Он — явный предатель. И не надо было его последний раз отпускать в США. Не исключено, что и к делу Эймса он тоже приложил руку. Но предатели — существа отпетые. В спецслужбах, куда они перебежали, на них смотрят как на людей второго сорта. Раньше подобные пытались делать из себя борцов против коммунизма — мол, выдавали своих на идейной основе. Сейчас эта мода ушла, под кого теперь окрашиваться? И оправдываться-то нечем. Я только одно скажу: среди нелегалов предателей практически не было.
— Как же «не было»? А подполковник Рейно Хейханен — «Вик», который жил в США и предал Фишера—Абеля?
— А, это тот пьяница и разложившийся человек? Его нелегалом можно назвать лишь с огромной натяжкой. Разведчик должен почувствовать, если его помощник, агент встает на дорожку, которая может привести к печальным, трагическим последствиям. Абель это понял, просил об отзыве «Вика». Центр менял связника, но человек, отправлявшийся на смену, до места не доехал: произошел несчастный случай, трагическое и редчайшее стечение обстоятельств, а обернулось — трагедией для Абеля… И ни в коем случае нельзя держать при себе ничего компрометирующего! Всегда надо помнить, что если у вас даже при случайном обыске найдут письма на чужом языке, то это — провал.
— Геворк Андреевич, но ведь человек годами в отрыве от родины, от любимых и близких! И когда раз в году на чужбину тебе пишут отец с матерью или сын, дочка, что, такую весточку нельзя сохранить, носить, простите за сентиментальность, на сердце?
Тут уже осуждающе хмурится Гоар Левоновна:
— Ни в коем случае, никогда! Мы читали и перечитывали письмо дважды, трижды и сразу же его сжигали. Правила такие. Жалко? Да, даже больно! Но сделать ничего нельзя — и всё тут. Это чувство надо в себе воспитывать и уметь справляться с иными позывами и желаниями. Иначе сразу ставишь под удар и себя, и других. Поверьте, маленькие, совершенно ничтожные вещи способны нанести ущерб непоправимый. Береженого Бог бережет. Нас он сберег…
Своя жизнь после чужой
— Геворк Андреевич, судя по тому, что у вас есть и рабочий телефон, вы отдел не отходите?
— Тружусь.
— И ездите на работу каждый день?
— Стараюсь.
— Так далеко ведь.
— Не так уж. Помогает держать форму.
— Вы — полковник?
— Полковник. Поздно получил. Я до этого вопрос однажды поднимал, чтобы звание присвоили. Но кадровик не понял, говорит: «Зачем вам звание? Ходите свободно». Обидно! Спасибо, Андропов присвоил.