Варщик 2

Кочеровский Артем

— Не думал, что ты такой упёртый. Я рассчитывал, что ты поймёшь всё с первого раза. Да и сейчас говорю, только потому что хочу тебя предупредить. Литейщик работает на Крота и если узнает, что кто-то сунулся на ранчо без его ведома, то… Один раз я тебя прикрыл, но второй раз — не стану. Хочу, чтобы ты знал. Стекловар Микки очень важен для Крота. Настолько, что любой чих в сторону литейщика может оказаться последним. Я не дал тебе поговорить с Кротом, потому что был уверен, что он пошлёт тебя в задницу, а если ты ему не понравишься, отправит за тобой людей. Ты зашёл дальше, чем я думал, а значит положение изменилось. Поговори

с Кротом! Так у тебя появится хотя бы мизерный шанс выжить…

— Ты сам-то себя слышишь? Если и в том, и другом случае, Крот захочет меня убить, тогда мой выбор и выбором-то не назовёшь. Ты предлагаешь мне выбрать между — поговорить с литейщиком и не поговорить с литейщиком. Как думаешь, что я выберу? — спросил я, направляя дуло револьвера Киму в грудь. — Поедем на твоей!

Глава 19. Литейщик

Десяти тысяч, что я прихватил с собой в Нейтральные земли не хватило, чтобы оплатить услуги Дрессировщика. Он привык охотиться на малоразумных зверей и изменённых хищников, а человека — таким не считал. Отнекивался ровно до тех пор, пока моё предложение не поднялось до пятидесяти тысяч. Я пообещал, что мы не будем никого убивать, а лишь заедем в гости и попросим собак проследить за примерным поведением. В конце концов Дрессировщик согласился, а мне пришлось срочно искать деньги.

Не уверен, что у кого-нибудь другого получилось бы провернуть всё так быстро. Но Кумар смог. Я позвонил ему, описал ситуацию и попросил кредиты.

Денежными переводами в этом мире пользовались. Вот только до города Горняков такие технологии не добрались. Тот же Крот оплачивал услуги подрядчиков по безналу, как и получал прибыль с продаж. Но одно дело крупное предприятие, а другое — горстка жителей провинциального городка. Горняки, как и все простые нейтралы, предпочитали наличку. А потому никто не жаловался, что в городе не нашлось филиала компании денежных переводов.

Ждать, пока бабки приедут на машине — слишком долго, а работать на честном слове Дрессировщик отказался. Вот Кумару и пришлось исхитряться. Поднял все знакомства и связался со всеми союзными братствами. Полтора часа я ждал звонка и дождался. Через пять или шесть рук он вышел на фирму, которая поставляет для Крота бетон, купил у них ноль тонн цемента за пятьдесят тысяч с условием, что сорок тысяч фирмачи передадут мне.

Через час мы забрали деньги в городе Горняков, а ещё через пол — облюбовали дом Кима вместе с восемью питбулями. Дарту оставили дома.

…….

Шустрик беспорядочно водил стволом и хлопал глазами, не понимая, как ему поступить. По идее он должен был стрельнуть в меня, увидев, что я веду Кима на мушке револьвера. Но безвозвратно подвис, когда Ким приказал ему расслабиться и следить за камерами.

В дом мы вошли вдвоём. Прошли по коридору мимо грязных комнат к железной двери, и Ким открыл её. Нас обдало теплом и мерцающим светом печи. В нос ударили запахи, которые я поспешил разделить на составляющие, но уже спустя секунду отвлёкся на литейку. Помнится, снаружи она ничем не отличалась от остального дома, не считая труб и глухих стен без окон. А вот изнутри выглядела совсем иначе и походила на бункер или лабораторию. Как та, в которой работал я. Ровные стены, прямые углы, эргономично расставленное оборудование и встроенная в стену печь. Над головой гудели вентиляторы и шумела вытяжка. Жужжали двигатели,

шипели турбины горелок.

Увидев Стекловара Микки, я вспомнил слова Шустрика: «бесхребетная размазня и алкаш!». Так оно и было. И даже хуже. Он носил грязные и местами прожжённые шмотки. И всё бы ничего — ведь это его рабочая одежда — однако ещё на входе в литейку восприятие подсказало мне заглянуть в шкаф для одежды, где висело по меньшей мере шесть новеньких комбинезонов в целлофановой плёнке. Я предположил, что Микки не только не собирался сменить старую спецовку на новую, но и вовсе не различал рабочую одежду от повседневной. Выглядело так, будто он одел эту спецовку несколько лет назад и больше с ней не расставался.

На вид ему было около пятидесяти. Однако присмотревшись к материи, я изменил своё мнение. Литейщик совсем недавно разменял пятый десяток. Об этом мне сказала новая способность.

По дороге от дома Дрессировщика в город Горняков я вложил две доступные единицы вторичных характеристик в восприятие. Сила, ловкость и выносливость на фоне восприятия выглядели не просто отстающими, а второгодками. У меня еле рука повернулась отдать очередные звенья в восприятие, но соблазн — поднять основную характеристику до двадцати единиц — пересилил. Теперь структура материи выглядела так:

Сила 6, Ловкость 6, Выносливость 6, Восприятие 20, Интеллект 10.

И ведь я давно мог подкачать себя по физухе, сделаться сильнее, быстрее и выносливее. Вдобавок к бордовой материи трех десятков физических характеристик я бы точно не проиграл Киму в сражении. Вот только в первую очередь я преследовал цель.

Если я сумею раздобыть пулю из мешанки и зарядить её в подходящее ружьё, то только восприятие поможет выбрать подходящий момент и сделать правильный выстрел с расстояния в пару километров. Тем не менее слив такого количество улучшителей в восприятие принёс и свои плоды.

Я словно открыл для себя новую способность и научился смотреть на материю под другим углом. Теперь я не только быстро разбирал светящееся в груди пятно на структуру и выделял основные звенья, чтобы понять направленности силы того или иного человека, но и видел прежде закрытые для меня детали. К примеру, по толщине звеньев и соединениям вторичных связей я мог определить возраст материи, а значит и возраст человека. Вдобавок, беглый взгляд позволял быстро и точно найти бреши в материи — связи, которые не успели восстановиться, или те, что были заведомо слабыми. Двадцать единиц восприятия разложили передо мной материю Стекловара Микки, словно клеточную структуру микроорганизма под микроскопом. Я смотрел на неё и вздрагивал от ужаса.

Энергетический червь оставил в структуре необратимые повреждения. Материя литейщика была рваной, покорёженной, кривой. Многие из звеньев были обесцвечены навсегда, в их стенках зияли дыры или бреши от выпавших осколков. Энергия в материи распределялась неравномерно и делилась на две части. Одну побольше — основную, и другую — маленькую, которая походила на город-спутник на пути в столицу.

Сомневаюсь, что набор светящихся палок, соединений и пересечений мог бы повергнуть людей в шок. Обычных нет, но того, кто хоть немного в этом разбирался — ещё как.