Варианты
Шрифт:
Это было величественное животное. Я не очень представлял, как должен выглядеть настоящий олень, но этот был очень красив. Гордая осанка, огромные ветвистые рога, стройные ноги, готовые к стремительному бегу, и пронзительные янтарные глаза, видящие меня насквозь.
– Вот идём, – резко сменив тон, заискивающе сказала старуха, – Проход будет открыт недолго, хотели успеть.
– Тебя никто и не задерживает, – раскатистым басом ответил олень, – а твой спутник, и он кивком указал на меня, – должен остаться.
– Как же так? – засуетилась старуха, схватив меня
– Я уже всё сказал, – грозно ответил олень. – Отпусти его и убирайся прочь.
И он с силой ударил копытом правой ноги о землю, высекая искры.
Земля покачнулась, старуха отпустила мою руку и упала. Я увидел, как в её чёрных глазах мелькнул страх. Она неестественно быстро для человека её возраста на четвереньках отбежала от меня. И только потом встала на ноги. Затем очень медленно повернулась. Её лицо было перекошено злобой.
– Напрасно ты думаешь, что ты здесь главный, – сказала она, обращаясь к оленю. – Найдётся управа и на тебя.
Олень ничего не ответил, он просто не отрываясь смотрел на неё.
– А с тобой, Володенька, мы ещё встретимся, – обратилась она ко мне, – ещё никто не мог так просто от меня уйти. Ты пока ничего не знаешь о времени, но знай, что оно бывает очень коротким, сколько бы лет ты в него ни пытался впихнуть.
И она ушла.
– Неприятная женщина, – сказал мне олень.
– А кто она? – спросил я.
– Могу только сказать, что тебе не стоило с ней идти, – уклончиво ответил он. – Она могла завести тебя очень далеко, и совсем не туда, куда тебе нужно.
– А как же проход? – неуверенно спросил я.
– Проходов, Володя, много, – ответил он, – и ты сам способен открыть свой. У тебя раньше это почти получилось, тебе просто не хватило скорости.
Я с удивлением посмотрел на него.
– Ты знал это с самого начала. Пять лет назад ты что-то почувствовал, и у тебя появилась неосознанная на тот момент цель, для достижения которой тебе нужен был велосипед. Ты изменил ситуацию в свою пользу и начал своё движение, – добавил он.
– Но что там? Почему я? Я что, такой исключительный? – в растерянности засыпал я его своими вопросами.
– Тут нет и не может быть исключительности, – ответил он. – Но далеко не каждый человек может так целенаправленно и неуклонно двигаться вперёд. А вот что там, я и сам не знаю, для каждого это своё, я только хранитель этого места – некогда бескрайнего леса, от которого остался этот жалкий парк. Здесь тоже есть проход, трещина между мирами, называй, как хочешь – мой собственный проход, который я когда-то случайно открыл и сквозь который оказался не способен пройти. Теперь через него лезет всякое, пытается протащить кого-то с собой, – и он кивком указал в глубину аллеи, куда ушла странная старуха, – хотя им самим вообще никакой проход не нужен…
– Теперь я навсегда привязан к этому месту, – продолжил он. – И я вынужден платить за свои прошлые ошибки, не в силах что-либо
– Но я не могу ничего открыть, – сказал я, вспоминая свои последние несколько недель бесплодных попыток.
– Тебе, как я уже говорил, не хватает скорости, и тебе нужен велосипед, – ответил он.
– Но меня выгнали из секции, команда не примет меня обратно, у меня не получится вернуться! – в отчаянии почти закричал я.
– Тебе помогут, – ответил он и с силой ударил копытом в землю, высекая искры.
Искры метнулись мне в глаза, земля качнулась, и я, невольно зажмурившись, стал заваливаться набок, успев в последний момент подставить руки, чтобы смягчить падение. Это почти не помогло, от удара о землю я снова открыл глаза и проснулся.
За окном квартиры было уже темно.
Чуть позже с работы пришла мама. Мы вместе молча поужинали. Я видел, что она очень расстроена. В этом был виноват только я – после своего странного сна я снова мог чувствовать. Вспомнил, что последние дни вёл себя отвратительно – игнорировал её вопросы, обрывал на полуслове, огрызался по любому незначительному поводу. Это было ужасно, но мрак, накрывающий меня, понемногу отпускал.
– Знаешь, Володя, сегодня разговаривала по телефону с папой, – сказала она. – Он приедет из командировки 25 декабря, так что Новый год будем встречать вместе.
– Здорово, – ответил я, подошёл к ней, обнял и чуть слышно добавил: – Мама, прости меня, если сможешь, я ужасно вёл себя последнее время, сам не знаю, что на меня нашло.
Мама заплакала и улыбнулась.
– Дурачок, – сказала она, – да я и не сердилась на тебя. Я же видела, что тебе плохо, и от этого было плохо мне. Я очень переживала за тебя, была совершенно беспомощна и не знала, чем тебе можно помочь.
– Не волнуйся, мама, теперь всё будет хорошо, – ответил я и поцеловал её в мокрые от слёз глаза.
На следующий день после уроков я вышел из школы. «Не самый плохой день», – думал я. Вроде бы всё как обычно, но настроение оставалось приподнятым, гнетущее чувство безысходности исчезло, а я снова мог нормально общаться с ребятами из класса. Мне стало казаться, что жизнь налаживается. Появилось чувство, что впереди меня ждут события, после которых всё встанет на свои места.
Конец ознакомительного фрагмента.